Хроники странного королевства. Взгляд в грядущее. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

поверил. Ты же его видела на свадьбе? Четыре локтя в шляпе с плюмажем. И вся их родня такая, это только наш в ортанскую породу пошел. Он тебе, наверное, говорил, что у них в семье все мужчины по пять локтей ростом? Я сам не застал его покойного дядюшку и кузенов, но мэтр мне рассказывал, что когда эта семейка усаживалась обедать в полном составе, начиная с дедушки и заканчивая Элмаром, зрелище было потрясающее.

– А у них каких-нибудь великанов в роду не было?

– Не знаю. Король говорит, что это анатомически невозможно, но мало ли, вдруг какой-то карликовый великан попался…

– Жак, а не хватит ли тебе пить? – подала голос Тереза. – А то ты и не до того договоришься. «Карликовый великан»! Хватило же фантазии!

– А почему бы и нет? У многих людей где-то далеко в роду затесались существа других видов. Те же эльфы, к примеру. И если у Мафея это видно с первого взгляда, то уже у Диего, к примеру, не видно, пока не разденется. А у Этель так и вовсе не видно. А еще пара поколений – и само присутствие эльфийской крови в семье забудется, и потом никто не поймет, отчего да почему дети рождаются то безволосые, то с серебристыми волосами, то глазастые не по-людски… Ты прикинь, ведь подавляющее большинство ныне живущих людей живого эльфа никогда не видели. А пройдет еще лет сто…

– Ладно, пойду я, – поднялась Ольга, у которой при упоминании о Диего снова испортилось настроение и рассуждения Жака о нечеловеческой наследственности стали как-то и неинтересны. – А то правда поздно уже…

Тереза попробовала еще раз уговорить ее остаться, но Жак тоже встал и сказал, что проводит, из чего Ольга сделала вывод, что он, видимо, затеял на сегодня грандиозную ночь любви, и посторонний человек в доме ему на фиг не нужен, а Тереза никак не может этого сообразить. Так что правильно она решила сегодня не оставаться.

Проводив Ольгу и закрыв за ней дверь, Жак вернулся в кабинет уже не улыбаясь и не скрывая раздражения. Не говоря ни слова, он налил себе стакан самогона, посмотрел на него, отставил и достал сигареты. Тереза отложила книгу и внимательно на него посмотрела.

– В чем дело? Мне показалось, ты не хотел, чтобы Ольга осталась, и очень невежливо ее спровадил. Советы ей давал совершенно безнравственные… И вообще какой-то ты нервный сегодня. Что-то случилось?

– Кто тебя за язык тянул, когда я эти советы давал? – в сердцах бросил Жак и все-таки выпил налитый стакан. – Кто тебя просил лезть со своим высоконравственным мнением и мешать мне работать? И между прочим, чтоб ты знала, мэтр Альберто дерет твою мэтрессу на столе в ее кабинете, так, что вся клиника ходором ходит, одна ты не знаешь… А раз я что-то Ольге говорю, значит, так надо, и нечего меня перебивать и все мне портить… – Он выругался и добавил: – И вообще, имел я такие деликатные поручения в рот, в нос, в ухо и в самый сокет! Опять он меня подставил, друг называется! Что за манера! Поручил бы Элмару, у него лучше получается, Ольга сама говорила…

– Перестань напиваться и не сквернословь! Так это тебе король поручил такие провокационные разговоры вести? Зачем? С Диего действительно что-то случилось, и король знает? Но если бы так, зачем тогда охрана? Или просто боится, что у Ольги будут проблемы от такого любовника, и хочет, чтобы она с ним рассталась? Или что-то еще ему в нем не нравится? Они, помнится, вроде поссорились… Но как бы то ни было, Жак, разве так можно? Исподволь, намеками, давать понять девушке, что ее отношения с любимым человеком закончились, что пора искать другого… А если он приедет, что он о тебе подумает? Ты что, не мог отказаться?

Жак отвернулся, неуверенно помолчал, моргнул несколько раз, и все-таки не выдержал.

– Ничего он не подумает. И не приедет. Никогда не приедет. Совсем.

– Господи! – тихо ахнула Тереза. – Он погиб?

– Да.

– И король не смог сам сказать, тебе поручил?

– Нет, он мне поручил ее осторожно подготовить. Сказать поручили кое-кому еще, придет один товарищ… Он… в общем, он эмпат, он ее сможет как-то магически утешить. Только он сейчас сам весь в соплях по этому поводу, его бы самого кто утешил… Ну как, как я ее должен подготовить, как тут можно беседы вести, когда самому плакать хочется? Я вот это сижу, за клипсу дергаю бедную девчонку, а у самого перед глазами его ухмылка…

Тереза тихо всхлипнула и полезла в карман за платочком.

– Жак, а почему тогда охрану не сняли?

– Король не велел. Сказал, что есть вероятность ошибки, хоть и небольшая, и он хочет застраховаться от случайностей. Что, дескать, опознавать тело по украшениям – дело неверное, можно и ошибиться… только непонятно, если это был не он, куда же тогда он делся?.. Ты Ольге хоть не говори, ладно?

– Ладно, – кивнула Тереза. – Шел бы ты спать, бедный мой.

– А ты пойдешь?

– Я чуть позже приду. Посижу немножко одна.

– Молиться будешь? – вздохнул Жак, поднимаясь. – За упокой души?

– За вероятность ошибки, – серьезно ответила Тереза. – И я не понимаю твоей иронии. Как бы ты ни был расстроен, это некрасиво… и просто невежливо. Нельзя быть таким дремучим атеистом.

– Можно, – возразил Жак, с трудом выбираясь из-за стола. – Я же есть, значит можно.

Он остановился, нежно посмотрел на девушку и вдруг спросил:

– А почему тогда ты меня любишь, такого дремучего атеиста?

– Потому, – с обычной своей серьезностью ответила Тереза, – Что ты в сто раз больше христианин, чем большинство верующих.

– Понятно, – вздохнул Жак, которому, впрочем, не очень-то было понятно. – Молись. Я разве против? На здоровье. Только приходи потом.

И нетвердой походкой побрел в спальню, думая при этом, что не стоило столько пить. Самогон все равно не помогал. Перед его взором по-прежнему стоял усмехающийся Кантор и спрашивал: «Ну как, ты все еще боишься мистралийцев?»

И слышать это было почему-то больно.

* * *

Примерно в это же время принц-бастард Элмар сидел в своей библиотеке, запершись на ключ, и мрачно смотрел на стоявший перед ним кувшин вина, к которому так до сих пор и не притронулся. Он боялся идти в спальню, зная, как легко улавливает несравненная Азиль малейшее изменение его настроения. Если она спросит, что с ним, что ей ответить? Ведь предупреждай, не предупреждай, завтра же все Ольге расскажет. Поэтому он сидел и ждал, пока Азиль уснет, чтобы