Горечь потерь - Александр Олегович Анин

минут лёта, у него не было. До первого нормального хребта отсюда километров восемьдесят, если не больше, а это значит, что прогулка в горы растянется часа на три, ведь возможность сейчас телепортироваться в нужное место отсутствует, значит нужно пойди в магазин, прикупить пару каких-нибудь булок в дорогу и только тогда отправляться на встречу с землёй и твердью.

***

Полиэтиленовые пакеты в ближайшем магазине отсутствовали как класс, народ пользовался сшитыми из плащёвки сумками, бумажными пакетами и продуктовыми сетками, так что его даже ностальгия посетила: море, база в речных порогах, восторженные глаза классной дамы после прочтения его повести про штурм Таабского пограничного рубежа…

Из магазина он вышел с парой бумажных пакетов и стеклянной бутылкой в половину литра молока. Крышечка на бутылке была из фольги, а это чисто условная гарантия, что ничего не прольётся, но у него в хранилище таких проблем не бывает, поэтому совершенно незаметно покупки перекочевали в камушек, сам Глеб применил плетение и растаял в воздухе, а дальше воздушный щит в форме флаера и рывок в сторону гор.

***

Домой он вернулся уже поздно вечером и ощущал он себя вполне счастливым.

Место, куда он прилетел, подарило ему друзы с аметистами, и он надолго там задержался, чтоб отвести душу. Он сращивал кристаллы, лепил из них кольца и кулоны, фигурки.

С этим камнем он раньше не работал, вот и увлёкся. Дома лепкой заниматься пока он не рисковал, а там, в горах, свидетелей нет, работай сколько душе угодно. Осталось посмотреть на стиль, который использовали тут люди в древности и, если понравится, то поработать и в этом стиле.

***

С отцом Даниила Глеб практически не виделся. Мужчина работал на сталелитейном комбинате и, приходя домой со смены, просто проваливался в сон. Возрастом он был явно постарше Любавы Агеевны, и этот возраст явно брал своё, да и работа металлурга не сахар.

На следующий день так и получилось, что он остался предоставленный сам себе. Мать на работе, сестра в школе, отец отсыпается после ночной смены. Благодать.

Оставив отца отдыхать, он выскользнул на улицу и неспешным шагом направился в сторону краеведческого музея.

Проходя мимо гаражей, застал накачивающего ручным насосом колесо пожилого ветерана. Задержался рядом, помог.

***

Билет в краеведческий музей для взрослых стоил двадцать соболей, и коллекция изделий предков тут оказалась весьма интересной. Изделия из кости, серебро и какой-то малиновый металл, аналогов которого Сполох ещё не встречал.

С этого металла в экспозиции изделий было всего два, но именно на них имелась гравировка незнакомыми рунами.

Тихонечко подав на них эфир, Глеб увидел, как древняя магия откликается на него. Это было интересно, но и рискованно.

Скопировав такую надпись на камень в хранилище, он покинул музей в глубоком раздумье.

Придя на набережную, он извлёк из хранилища камень с копией надписи, и снова попытался подать на руны эфир, но в этот раз руны не откликнулись, видимо, важен был и металл.

Любопытство боролось в нём с осторожностью, но поняв, что пока он не поймёт, с чем столкнулся, спокойно жить не сможет. Он вернулся в музей на этот раз под воздействием плетения невидимости, и тут произошло то, что никак он не мог предугадать. Почувствовав эфир, амулеты жадно впитали его, а дальше сработала магия, и он очнулся в очень странном месте.

Это была телепортационная площадка на краю торговой площади, но вокруг было темно, и были только звёзды. Ни домов, ни дорог, только телепортационная площадка и места для торговли.

— Во, @! — невольно выругался он, ещё не понимая, куда его занесло.

Изучив руны на телепортационной площадке, он ничего не понял. Это были не привычные руны эльфов, а что-то иное, но от этого ему не стало легче.

Оставив в покое каменную плиту, Сполох прошёлся по рядам. Идеальная чистота, ни следов, ни бумажек, ни расписания работы рынка.

Крайние торговые места упирались в плотную эфирную стену пузыря, и Глеб невольно коснулся его рукой. Бархатная плёнка эфира податливо пропустила его руку, и он ощутил за ней стужу безграничного космоса.

На мгновение ему показалось, что этот космос быстро превратит его руку в кусок мёртвой плоти, но в состоянии осознаного эфира всё было иначе. И тогда он рискнул, и на его ладони возникла горсть кристаллов аметиста, на которые лег рунный конструкт «РопРопророрирроРро».

***

Руны мигнули, и камни превратились в обычные хранилища, но хранящие в себе необычное содержимое.

Приняв обратно естественный вид, Сполох с трепетом поглотил ядро пространственного дара и замер. Привычная часть магии заняла своё место, даря ему незабываемые ощущения гармонии.

Первым делом он проверил все свои прежние точки привязки порталов: Рейта, Келлия, Лирия, Мельдия. Отклика не было, это совсем другой космос. Ойта отклик имела, значит, он вполне может вернуться домой, но стоит ли спешить?

Что это за рынок в пространстве между мирами, на каких принципах он работает, в какое время? Вопросы, вопросы, сплошные вопросы…

Заняв одно из торговых мест, он выставил на него свои поделки из камня, и ничего не произошло. Немного подумав, он зарядил одно из колец рунами на среднее исцеление, и перед ним возник экран:

«Выставлен на продажу лот: Артефакт лечебной направленности среднего исцеления.» — появилась надпись, и эфирные часы начали отсчитывать время.

Минуло минут пять, и на экране появилась новая надпись:

« Вашим лотом заинтересовались три клиента. Вам предложен обмен: 1). Коготь ледяного дракона; 2). Плетение производящее шёлк; 3). Десять молодых рабынь».

Ему оставалось только ругаться, но передавать кольцо тому, кто торгует рабами было бы крайне опрометчиво. Да, вроде бы у него есть шанс спасти кого-то из рабства, но… На Рейте он бы пристроил девушек, но куда их девать на Ойте?

Ткнув пальцем в цифру два, Глеб увидел следующую надпись:

«Подтвердите сделку „Да/Нет“».

— Да. — проговорил он и замер.

«Приглашение выслано покупателю». — вспыхнуло в эфире, и ему оставалось дождаться продолжения.

Через пару минут мигнул портал, и на камне появился сморщенный коротышка с длинным ломаным носом, более длинными пальцами на руках и приличными когтями на них. Которышка был в камзоле, треугольной шляпе, высоких сапогах и при шпаге, а в довесок обладал кривой походкой.

Подойдя к Глебу, существо положило на прилавок кристалл, и пальцем подало эфир. Над кристаллом проявилась голограмма плетения, после чего скрипучий голос что-то прохрипел, и Сполох увидел протянутую для получения руку.

Вложив в неё кольцо, Глеб посмотрел, как существо ножом делает себе надрез, одевает кольцо на