Хроники странного королевства. Вторжение. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

— Сударыня желает что-то приобрести? — пропел дядюшка Цынь, категорически не желая ее узнавать.

— Сударыня уже приобрела, — злорадно ухмыльнулся демон. — Большие неприятности.

— О да, — неожиданно для себя произнесла Ольга. — Причем еще луну назад. Мое почтение, господин наместник.

Ничего умнее, чем поприветствовать «господина наместника» глубоким реверансом, она не придумала, но и этого хватило, чтобы бедный птеродактиль ошалел от такой наглости и немного задумался над ответом. Это давало некоторую надежду, что, подумав, он скажет очередную гадость, а не расшибет Ольгиной головой витрину. Во всех ее снах смертоубийство происходило сгоряча, без раздумий, после очередной ляпнутой ею глупости. Словно кто-то этими снами пытался бестолковую геройствующую девицу предупредить, чем для нее могут закончиться попытки сразиться в честном бою или просто нахамить вздорному демону…

— Не луну назад, а семь, — нашел наконец подходящие слова потомок Бэтмена. — И почтение следовало проявлять еще тогда. Вместо того чтобы хвататься за оружие.

— Ну если бы вы подошли и представились, вместо того чтобы издеваться над бедным Хриссом… Знаете, как ему потом было плохо!

— А ты знаешь, как потом было плохо мне? — угрожающе прорычал демон, все-таки повторив свой фирменный жест из снов. Ольга уже успела усвоить, что попытки вырваться заканчиваются плохо, поэтому безропотно позволила ухватить себя за подбородок и подтянуть почти вплотную к жутковатой разноглазой физиономии. — И как плохо сейчас будет тебе?

— Догадываюсь, — грустно вздохнула Ольга. — Но вы же первый начали. Вы меня съедите прямо здесь или доставите на кухню, чтобы приготовили подобающим образом?

— Да-да, о почтеннейший, — вклинился в разговор дядюшка Цынь, — ничтожный осмелится заметить, что помещение не приспособлено…

— Вы что, издеваетесь? — угрожающе прошипел наместник, непостижимым образом ухитрившись уставиться одним глазом на Ольгу, а другим на торговца.

— Нет, я на всякий случай, — Цынь поспешно отступил на шаг. — Изволит ли драгоценнейший взглянуть на рукописи?

— Через пять минут, — отрезал демон, свирепо мерцая глазами. — Вот только отнесу это… — Он с отвращением кивнул на Ольгу и злорадно добавил: — На кухню.

День получился поразительно насыщенным и плодотворным. Таких дней у Кантора не бывало уже боги ведают сколько времени. Не считать же полезной деятельностью охоту на голубей и пьянку с Виктором.

Проводив утром Настю и условившись о встрече после занятий, новоявленный телохранитель вовсе не отправился домой, как обещал.

Первым делом он познакомился с привратником, употребив весь свой актерский дар на создание образа добропорядочного горожанина и заботливого родственника. Сам привратник упорно называл себя охранником и даже имел при себе какое-то оружие, но, по мнению Кантора, в случае реальной опасности мог быть полезен не более чем диванная подушка. Максимум, что можно было выжать из такого знакомства, — информацию, поэтому Кантор самым доверительным тоном, какой сумел изобразить, попросил обратить внимание — не появятся ли поблизости в течение дня какие-нибудь подозрительные шмякуны.

Едва он успел попрощаться с добродушным привратником и выйти за ворота, как познакомиться возжелали уже с ним, причем такие специфические люди, что отказаться вышло бы дороже, чем повалять дурака еще немного. Двое мужчин, ожидавших Кантора около припаркованной у ворот машины, доводились ему в какой-то степени коллегами (если вспомнить, что товарищ аж целых две луны проходил в телохранителях у одной августейшей особы). Заметил он их еще во время разговора с привратником. Высокий мускулистый блондин, совсем немного не дотягивающий до принца-бастарда Элмара, и поджарый, убеленный сединами воин-вор с немного асимметричным лицом и почему-то в одной перчатке. Первый сопровождал, кажется, заносчивую девицу в неподобающе короткой юбчонке и бриллиантовом гарнитуре стоимостью в небольшое поместье. Второй — неприметного паренька в инвалидном кресле. Это Кантор запомнил совершенно точно, изрядно ошеломленный тем фактом, что кресло каталось само и даже прыгало по ступенькам.

Великодушно простив этим господам фамильярное «эй!» и небрежный жест, каким подзывают официанта, Кантор приблизился. Безобидную и добропорядочную личину он сбросил, едва выйдя за дверь, и восстанавливать не стал. Серьезные профессионалы, в отличие от привратника, вполне могли раскусить, с кем имеют дело, а раз с ним пожелали поговорить, значит, их действительно не обманул этот простенький этюд. Видимо, одних папиных объяснений недостаточно, чтобы быть достоверным. Надо это запомнить.

— Новенький? — дружелюбно и, похоже, искренне поинтересовался белокурый паладин. — Чей?

— То есть? — Кантор чуть приподнял бровь, изображая непонимание. Вернее, изображая легкое непонимание там, где оно на самом деле было полнейшим и беспросветным.

— Славик имеет в виду, — голос пожилого походил на скрип несмазанной телеги, — тебя недавно наняли или твоего подопечного недавно сюда перевели? Мы тут все друг друга знаем, тебя до сих пор не видели.

— А, вы об этом… Я не по найму, я так, по-приятельски. По-родственному даже, можно сказать.

— А-а, — коротко рассмеялся молодой. — Вот почему шмякуны…

Ну да, эти ребята на такую мелочь не размениваются. Особенно старший. Но ведь услышали, заметили, просто проходя мимо…

— Да привязались к девушке, уроды. А у нее ни отца, ни брата, ни подходящего друга, да и полиция тут мало чем поможет. Нанять таких специалистов, как вы, — денег нет.

— А сам ты — любитель? — иронично проскрипел седой. — Где служил?

Наблюдательный, зараза! Хуже Шеллара!

— Боюсь, в этом мире моя квалификация недорого стоит, — уклончиво ответил Кантор, давая понять, что он ни при чем, не у дел, совершенно безобиден и никоим образом не конкурент. — И вообще, я здесь в гостях у родственников. Ненадолго.

— А сам откуда? С Беты?

— Ну не с Каппы же.

— Багларец? — живо поинтересовался молодой боец. Кантору это слово ни о чем не говорило, и, чтобы скрыть свое невежество, он не стал отвечать ни да ни нет, а просто сообщил:

— Шархи.

Старший иронично ухмыльнулся и наставительно ткнул в приятеля пальцем в перчатке:

— Ну что, салага, будешь еще со мной спорить?

— Михалыч! — вскричал тот, от полноты чувств хлопнув по крыше машины так, что там только чудом не образовалось вмятины. — Ну вот скажи, ну как, как ты их на глаз различаешь?

— По глазам, Славик… — неохотно, словно объяснял уже в триста первый раз, отозвался Михалыч и зачем-то полез в карман. — По взгляду, по повадкам, по разговору… Учись, пока я жив. — Он достал из кармана небольшую пластинку, похожую на денежную карту, и протянул Кантору. — Если надумаешь остаться и будешь искать работу, обращайся. Это визитка, как ее прочесть, спросишь у родственников, покажут.

— Спасибо… — Удивленный Кантор повертел карточку, ничего, разумеется, прочесть не смог