Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

Но леди София возразила:

— Я считаю это не сказкой, а добрым знаком. Самый младший человек на нашем судне дает подтверждение словам фольтийцев. Судьба благоволит к юношам. Мы примем предложение леди Нэн-Клер.

— Дело вашей светлости — командовать, наше — подчиняться, — развел руками капитан Джефф Бамбер. — Прикажете идти с фольтийцами — мы пойдем. Но примите мой совет: не приближайтесь к ним ближе трехсот ярдов. Чуть что — развернемся и сбежим, эти два утюга в жизни нас не догонят.

Следующим утром четыре судна покинули порт Мейпл в кильватерном строю. Первым шел «Страж», вторым — «Белый волк», а «Морская стрела» замыкала колонну.

• • •

Недоверие омрачило первые дни плавания. Забыв иные темы, моряки судачили о фольтийцах: какие они странные, и чем кончаются путешествия с ними. Каждый — от Потомка до капитана Бамбера — вспомнил какой-нибудь скверный случай. Дескать, ходил я давеча на таком-то судне, и все было славно: шторма нас не брали, ветры дули куда надо, харчи в трюме не портились, жалование платилось. Но потом наняли в команду фольтийца — и понеслось! Либо конфликты между матросов, аж до резни. Либо с харчами беда — гниют, и все тут, хоть сдохни. Либо ветер пропадет — раз и штиль, неделю болтаемся в дрейфе. А то вдруг пираты нападут. И всякий раз фольтиец вроде как не при чем, но всем в команде ясно: погубит он корабль! Только тем мы и спаслись, что прогнали его в ближайшем порту, иначе давно пошли бы рыбам на корм.

Кайры не имели о фольтийцах своего мнения, но доверяли морякам, потому не отпускали леди Софию на «Белого волка» и «Стража».

— Милорд герцог доверил нам охрану вашей светлости, а мы не сможем ее обеспечить в логове этих заморских шельмецов. Просим вас не покидать «Морскую стрелу».

Лишь раз удалось убедить кайров и нанести визит вежливости на борт «Стража» — ничем хорошим он не кончился. Кайры сопровождали Софию полным составом в двенадцать мечей. Взойдя на палубу «Стража», они обступили герцогиню плотным кольцом. Стоит представить это зрелище. Вокруг фольтийские моряки — низкорослые, веселые, в ярких безрукавках и синих беретиках; а по центру палубы — дюжина здоровенных кайров в шлемах и плащах, обвешанные оружием. Дальше — хуже. Капитаны Ликейн и Колистад пригласили леди Софию на нижнюю палубу — увидеть трофеи с прошлых охот. Она позвала с собой Гленна, а тот — всю дюжину мечников. Капитаны воспротивились: так нельзя, мы показываем трофеи только избранным гостям, а не всем подряд. Гленн ляпнул: потому, что и показывать там нечего. Ликейн обозлился: теперь уж точно не покажем, вы не заслужили! Гленн отрезал: кайры сами решают, на что смотреть, захотим — сами войдем! При помощи Мирей и судьи леди София погасила конфликт, но трофеев так и не увидела. Для примирения выпили фольтийского дрома (редчайшей мерзости по вкусу) и уплыли к себе на «Морскую стрелу». Больше София не рисковала ездить в гости.

День за днем проходили в кильватерном строю. Герцогиня наблюдала корму «Белого волка» и слушала бесконечную болтовню матросов. А вот еще был случай, ваша светлость: в порт Фейрис зашел фольтийский галеон. И что бы вы думали? Во всем Фейрисе вспыхнул мор! И какой мор — даже кошки хворали! Лекари топились от бессилия, а эти прохвосты — фольтийцы — сели в свой галлеон и уплыли, будто так и нужно. Ни один из подлецов не заболел!

Плаванье выходило на редкость мрачным, однако леди София не унывала. Никуда не торопиться, умело держать паузу — залог успеха и актеров, и дипломатов. На шестой день, после паузы, достойной первых ролей на столичной сцене, София пригласила Мирей в гости. На сей раз дочь королевы приехала одна — без вельможных фольтийцев, только с четверкой гребцов. София предложила ей кофе и завела самую непринужденную беседу: о том, что носят дамы на островах. Леди Нэн-Клер с большой охотой поддержала эту тему. Описала, какие черты лица, какое телосложение свойственны коренным фольтийкам, и что делают портные, чтобы показать их в самом выгодном свете. Разговор наладился, все напряжение растаяло, как снег. А затем произошло нечто любопытное.

Желая побольше узнать о собеседнице, София сыпала вопросами. Мирей отвечала остроумно и живо, но в какой-то миг обронила несколько слов — кажется, таких:

— Трудно следить за модой в окружении одних моряков.

И леди София ощутила большое желание высказаться:

— Среди моряков, миледи? А что вы скажете об окружении кайров! Мой муж и все его вассалы носят два цвета: красный и черный. Я не могу носить их же, чтобы не смешиваться с толпою. Но мое платье должно гармонировать с одеянием мужа, а с красно-черным гармонирует только красно-черный! Это слишком агрессивные цвета, они вытесняют всю остальную палитру!

Леди Нэн-Клер проявила интерес, обронила шутку по поводу военных мундиров. Добавила:

— Когда я была молодой, то избегала офицеров. Они казались мне слишком похожими — будто все на одно лицо…

И София ответила:

— Миледи, уж я-то вас прекрасно понимаю! В семнадцать лет меня выдали за офицера, северянина, Ориджина. Если собрать в огромную кучу все стереотипы об офицерах, северянах и Ориджинах, — то лорд Десмонд удовлетворял всем до единого! В первый год я не могла поверить, что вышла замуж за живого человека. Казалось, рядом со мной — парадный портрет.

— Лорд Десмонд Ориджин — образец чести и достоинства, — сказала Мирей.

То была форма вежливости, обычный знак уважения, какими всегда усыпана беседа дворян. Но одна нотка в голосе Мирей — тончайшая тень иронии — побудила Софию сказать:

— Именно — образец! Весьма точно сказано. Десмонд обладает дивной способностью: жить так, будто он — персонаж поучительной книги.

— Кажется, я поняла вас, — обронила Мирей. — Хотя и сложно говорить столь абстрактно.

— О, какая тут абстракция! Возьмем, например, такой случай. Когда я вынашивала Рихарда…

Разговор затянулся до поздней ночи и доставил много удовольствия обеим дамам. София успела поведать о муже, который оставил ее сразу после брачной ночи и на год ушел воевать. О старшем сыне, которого нянчила одна кормилица и четверо кайров, так что слово «меч» он узнал раньше, чем «мать» и «молоко». О главном отличии между родным Алериданом и Первой Зимой: и там, и там дворяне гордятся тем, что кровь Агаты побеждает время; только Алеридан умчался в будущее, а Первая Зима навеки вмерзла в прошлое. Леди Нэн-Клер была