Дроу для мести - Оливия Грош

Лавиния не назвала свою фамилию. Возможно, она носила фамилию матери или родного отца. В то, что она полукровка, Зан ни за что бы не поверил. В ней не было ни одного признака дроу. Белая кожа и темные почти черные волосы, у дроу такие бывают только у полукровок. Но у Рен’днала волосы были белые. А глаза темно-красные. Интересно, как его не пугались люди?

У Лавинии же глаза были серые. Зан отлично изучил все ее взгляды и все оттенки льда. Интересно, когда она узнает правду, они станут как сталь или все же как снег? Это ему предстоит выяснить. Но он предпочел бы оттянуть этот момент.

Только вот план с соблазнением провалился. Он теперь боялся прикоснуться к ней. Впрочем…

Зан ухмыльнулся сам себе и посмотрел на окно, где можно было разглядеть звездное небо и растущую луну.

Он ведь и раньше боялся прикасаться к некоторым женщинам. Его многому учили. И этот страх он умел преодолевать.

Только вот от мыслей об этом ему становилось тошно. Сбежал, чтобы больше не исполнять жестокие приказы, чтобы самому выбирать, куда направлять свой взор, а в итоге стал клинком в руках девочки, одержимой местью. Что если завтра она решит, что нужно убить не только Кела, но и всю его семью? Око за око.

Работа над кольчугой была закончена. Зан взял в руки нож отца Лавинии. На первый взгляд, самый непримечательный среди его ножей. Простая рукоять из темного дерева, почти прямое лезвие… убившее Хан’рала, отца Зана. Ни гравировок, ни украшений. Простой нож, даже не боевой по своей сути. Может, у Рен’днала просто не было времени, и он схватил первый попавшийся под руку. Только именно этот нож Зан носил как напоминание о том, что ему самому мстить некому. Это всего лишь порочный круг жестокости. Казалось, что он вырвался.

Но теперь его задача – вытащить из этого круга Лавинию.

Зан вздохнул, убирая нож и пересаживаясь ближе к кровати.

Нельзя проявлять слабость.

Нельзя дать ей вспомнить его.

Нельзя отказывать ей в близости.

Если он хочет выжить, а Зан все еще хотел, ему нужно продолжить игру. Даже если самому будет от себя противно. Но Лавиния не должна догадаться.

Ему нужно, чтобы она ему доверяла. Нужно выяснить о ней все. И тогда он сможет потушить пожар в ее сердце. Легко ненавидеть того, кого не знаешь. Нужно, чтобы она его узнала. И чем быстрее, тем лучше.

Нет, Лавиния дочь Рен'днала зе Ашер, игра не окончена. Зан’тал проиграл по крупному, но теперь у него была другая цель, и он надеялся отыграть как можно больше.

Глава 18. Страх

В эту ночь я впервые за много лет не видела кошмаров. Нет, я не забыла, что Кел'тамал там был не один. Но знание, что хотя бы один ответил, успокаивало.

Я спустила ноги с кровати и уперлась во что-то мягкое. Зан даже не пошевелился. Он спал, глубоко дыша, под веками двигались глаза, на лбу появились морщины, а зубы были сжаты так, что желваки ходили.

Но было в этом что-то завораживающее. Я осознала, что до сих пор почти не видела его спящим. Не считая дней, когда он валился с ног из-за раны. Обычно он спал очень чутко, всегда пробуждаясь одновременно со мной или раньше. Уязвимый, но совсем не слабый, даже во сне он казался храбрым воином, сражающимся со своими демонами.

Зан застонал, дернулся и проснулся. Несколько секунд его взгляд блуждал, пока не встретился с моим. Он снова дернулся, брови сошлись на переносице. Затем он громко втянул носом воздух, так, что ноздри заметно расширились, а грудь поднялась, на впалом животе обозначился пресс.

Единым плавным движением он перетек на колени. Вроде и встал, а все еще тихий и покорный.

– Доброе утро, госпожа, – его голос после сна еще был хриплым, – прости за прошлый вечер. Я… был не прав. Супруг не должен отказывать своей госпоже ни в чем. Это больше не повторится.

Это на него так ночь на полу повлияла? Или кошмарный сон?

Что-то мне не нравилось в его позе. Она казалась неестественной, напряженной. Будто он положил себе на плечи тяжелый груз и теперь не может полностью распрямиться. Воин снова вступил в бой со мной и притворяется милым и невинным?

– Доброе, Зан, – ответила потягиваясь, и все же вставая, – сегодня попробуем купить коней и поедем дальше.

Не то чтобы мне так уж было нужно информировать его, но он выглядел каким-то потерянным и расстроенным. Хотелось взбодрить того, кто забрал мой кошмар хотя бы на одну ночь.

Переодевшись, я обнаружила, что Зан залез под кровать.

– Что ты делаешь?

– Ты вчера обронила, – Зан вылез и, стряхнув пыль, протянул мне кольцо на открытой ладони. Перстень с гербом. Его перстень.

Я подозрительно осмотрела Зана с ног до головы. Что за странный жест? Наверняка он ведь не был в восторге, что я сняла с него все ценное.

– Почему ты отдаешь мне его?

Зан стоял с протянутой раскрытой ладонью не шелохнувшись, но осторожно поднял на меня взгляд.

– Потому что он твой. Все что принадлежало мне, теперь принадлежит тебе. Ты не разрешала мне его забирать.

Я все же взяла в руки перстень, повертела его в пальцах, впервые спокойно рассматривая. До этого Зан всегда был рядом, и было неловко делать это перед его лицом. Хотя по сути он прав! Все его теперь мое. И он сам мой! И чего я стеснялась?

Перстень был тяжелый и красивый, с потертым ободком. Без камней, но с изящной гравировкой в виде виверны.

– Это символ твоего Дома?

– Дома моей матери, госпожа, – ответил Зан, улыбнувшись одним уголком губ, – теперь я часть твоего Дома.

– У меня нет Дома, – вырвалось раньше, чем я успела себя остановить, – благодаря таким как ты.

– Это ужасно, но ты можешь его восстановить. Пока ты жива, все возможно. У тебя ведь есть план? Я в нем лишь первый кирпичик?

– Ты… – в горле неожиданно пересохло.