Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

Мать Корделия резко мотнула головой:

— Ни в коем случае! Нельзя противопоставлять Вильгельма Светлой Агате! Война между сторонниками Праматерей и Праотцов — худшее, что можно придумать!

— Прошу прощения, святая мать, я выразился недостаточно ясно. Конечно, Великий Вильгельм не бился на стороне Галларда, ибо невозможна война между Праотцами и Праматерями. Отметим такой нюанс: Галлард сказал, что сражается за Вильгельма, и призвал Праотца на помощь. А Праотец не помог ему, о чем свидетельствует поражение. Будь Галлард святым воином, каким себя называет, Праотец наверняка не дал бы ему проиграть.

Корделия нахмурила брови, размышляя.

— Галлард — лже-рыцарь Вильгельма, притворный святой… Праотец отвернулся от него, оскорбленный ересью и обманом… Благодарю, отче. Я предложу капитулу эту трактовку.

Эрвин с ехидством обратился к монашке:

— А теперь скажете мне хоть одно доброе слово?

Корделия махнула рукой в сторону Флисса:

— Этот город должен быть взят, милорд. Хочу увидеть еретика в кандалах.

Все прочее, что произошло в тот день, тоже не усилило радости победы. Собственно, к вечеру от радости осталось только желание напиться.

Сначала оказали помощь раненым — и своим, и чужим. Оба лазарета сразу переполнились. Две дюжины бойцов оказались настолько плохи, что лекари не стали тратить на них время. Шестеро из этих несчастных были иксами, герцог и святая мать оказали им последнюю честь: Корделия прочла: «Пошли мне холодный свет», Эрвин нанес удары милосердия. Он лично не участвовал в последнем бою, так что нынче от его руки пали только северяне. Преданные ему и хорошо знакомые с дней осады дворца.

Затем собрали мертвые тела и сосчитали потери. Пуще всех досталось Манфриду и Лидским Волкам. Из людей Манфрида погибла половина, включая самого командира. Из двухсот Лидских Волков в строю осталось шестьдесят. Их посвятили в иксы и объединили в одну роту с выжившими воинами Манфрида, капитан Хайдер Лид стал командиром этого подразделения. Рота Шрама понесла умеренные потери, а Гордон Сью и барон Айсвинд сохранили почти всех бойцов. Зато из рыцарей полковника Дольфа выбыла почти половина. Таким образом, даже вместе с подкреплением, которое привел Эрвин, набирался лишь один полнокровный кавалерийский батальон.

Ганта Гроза хорошо помог Гордону — считай, совершил подвиг. Однако его выдумка стоила северному войску шестисот лошадей. Большая часть из них были не боевыми, а тягловыми, так что теперь Эрвин остался без обоза. А в походе на Запад без провианта никак не обойтись.

Да и сам поход теперь оказался под вопросом. Галлард заперся во Флиссе. Стоит уйти от городских стен — он вырвется и нанесет удар в спину. Для штурма не хватает сил, для осады — времени. А Корделия беснуется: требую взять еретика!

Наконец, очень недурно было бы получить весточку от отца: как прошла высадка в Уэймаре, чего просит Кукловод за жизнь Ионы? Но все голубятни Флисса — в руках приарха. Отцу некуда послать письмо для сына.

— Как же я ненавижу такие ситуации! — пожаловался Эрвин альтессе. — Сколько ни побеждай, а становится только хуже. После каждой битвы — совещания о том, как выбраться из дыры, в которую мы угодили на сей раз. Единственный раз был — в Солтауне. Я взял город, меня вкусно накормили, напоили вином и подарили девушку. Хочу обратно туда!

Альтесса резонно отметила:

— Только офицерам не говори о своих бедах. Особенно — кайру Манфриду, по которому будешь служить отходную.

Эрвин признал ее правоту и в самых спокойных словах обрисовал офицерам положение. Он даже постарался подбодрить их сообщением о том, сколько трофеев и пленных захвачено. Впрочем, сложности были ясны и без подсказок.

— М-да, — выронил Джемис и потеребил Стрельца. Пес имел весьма выразительный вид: вся морда в крови, аж до ушей.

Хайдер Лид в который раз показал всем гаротту и предложил: проникнем во Флисс, по-тихому придушим Галларда. Благо, у нас множество пленных. Можно вернуть часть из них и под этим предлогом заслать диверсанта.

Корделии не было на совещании, но Эрвин и так знал: она решительно против убийства. Кроме того, почти нет шансов, что диверсант сможет подобраться к приарху.

Гордон Сью чуть не падал от усталости, но сохранял бравый вид:

— Ваша светлость, один враг повержен! От войска приарха остались клочки, нам они не угроза. Поплывем в Уэймар и покончим с Кукловодом!

Нет, этого нельзя было сделать. По причинам, о которых Эрвин думал ранее, а также потому, что Галлард тогда вернется в Алеридан и быстро соберет новое войско. Ему хватает и денег, и поддержки среди монахов.

Шрам, потомок пиратов, снова предложил морской десант:

— Милорд желает попасть к шаванам в Рейс? Не вижу препятствий. У вас же есть восемь кораблей, с которыми пришло подкрепление. Отберите четыре сотни лучших воинов и идите в степь морским путем!

Он изобразил на карте маршрут:

— Глядите: на юго-запад по Дымной Дали, а потом вниз по Холливелу, почти до самого Рей-Роя. Кажется, что далеко, но в озере ветер будет попутным, а на реке поможет течение. Четыре дня — и окажемся на месте!

Курт Айсвинд поддержал:

— Шрам дело говорит. Батальоны графа Лиллидея как раз подходят к Бэку. Пошлите ему птицу в замок Эрроубэка, пусть Лиллидей перебросит войска поездом к Юлианину мосту. Там мы с ними и встретимся.

Теперь и Джемис оживился:

— Верно, милорд. Кайры моего отца — прекрасные воины, они пригодятся при встрече со Степным Огнем.

— Мы идем не воевать с шаванами, а договариваться.

— Тем более, лишние мечи не повредят.

Ганта Гроза почесал шею — так делают степняки, когда желают высказаться на совете. Но на него не обратили внимания, так что ганта прикрикнул:

— Эй, волчары, сказать хочу!

— Слушаем вас, — кивнул Эрвин.

— Вот что, Ориджин. Мы с тобой говорили давеча. Решили: если ты завоюешь Альмеру, то я приведу Степного Огня на твою сторону. Теперь я смотрю вокруг — и как-то не вижу, чтобы Альмера была твоей. Алеридан и Флисс под приархом, про Блэкмор я вообще молчу. Сколько ты ни крошишь белых рыцарей — откуда-то все время выползают новые, точно мыши-полевки. Сколько б вы ни кричали «славу Агате», Альмера — не твоя.

Среди кайров поднялся ропот, и ганта повысил голос:

— Тихо, лысые хвосты, я не закончил! Наш уговор не исполнился, и я мог бы соскочить. Но вот что себе думаю: ты недурно сражался, Ориджин. Трижды всыпал альмерцам под хвост, и всякий раз выходило красиво. Большинство твоих врагов свалились в пыль, а большинство твоих друзей — пируют за этим столом. Если