Первый Предтеча - Элиан Тарс

— Да чтоб тебя… — не сдержался он и ударил по прибору ладонью.

Эллипс мигнул и снова погас.

— Эй, древний бубен! — Шестой поднял левую руку, показал её прибору. Рука была неестественно чёрной. Пальцы дёрнулись сами по себе. — Видишь? Это всё ещё рука. Технически. Ну, хотя бы наполовину! Может, и на треть!

Прибор не реагировал.

— Ладно. — Шестой переключился на правую руку. — Ладно. Левую полуруку ты не признаёшь. Понял. Её отрежем.

Он провёл правой, и эллипс ожил, выбросил в воздух сеть светящихся линий. Шестой хмыкнул:

— Вот видишь. Можешь когда хочешь, скотина древняя!

Я не слушал его. Я смотрел на Десятого.

Чёрные прожилки ползли по его шее извиваясь. Некогда сильные руки теперь походили на высохшие гниющие ветви. Лицо… это лицо я помнил совсем другим, юным.

Кассиан Северин Морн, Десятый из Предтеч. Мой ученик…

Один из лучших когда-то.

Тени над его головой замедлились. Шиза открыла глаза, чёрные с зелёными искрами по краям радужки.

— Он идёт, — сказала она. — Ловите момент, мальчики. Кто знает, может, этот раз будет последним.

Голова Кассиана медленно опустилась. Белые зрачки моргнули, в них проступила человеческая ясность.

Десятый увидел меня.

— Стальной… — Голос был хриплым и надломленным, но всё ещё принадлежал ему. — Учитель…

Последнее слово он произнёс с трепетом. Как когда-то, много веков назад, когда он был совсем юным. Когда я обучал его начальным Рунам… Когда он смотрел на меня снизу вверх и верил, что я знаю ответы на все вопросы.

— Эй, Десятый! — вклинился Шестой посмеиваясь. — У меня есть бубен. Пока ты не отъехал окончательно, давай ты нам станцуешь, а? Прощальный танец!

— Кассиан. — Я шагнул ближе к куполу. — Ты меня слышишь?

— Слышу, учитель. Ты пришёл. Я… ждал. Надеялся, что это будешь ты.

Он посмотрел на свои руки. Чёрные линии под кожей пульсировали в такт какому-то нечеловеческому ритму.

— Сделай это, Стальной Предтеча, — проговорил он, твёрдо глядя мне в глаза. — Избавь меня от неё. Не зря же ты Первый из нас.

Я молчал.

— Пока я ещё прошу. — Его голос дрогнул. — Пока я ещё… пока это ещё я.

От эллипса донёсся голос Шестого:

— Эй, Десятый. Помнишь, как ты говорил, что я позор для Предтеч? Что из меня никогда ничего не выйдет? — Он не оборачивался, смотрел в светящиеся линии над прибором. — А сейчас что скажешь? А?

Одним взглядом я заставил Шестого заткнуться.

Тем временем тени над головой Десятого снова стали резче и злее. Глаза его помутнели, и по краям белков поползла чернота.

— Предатели…

Голос изменился. Стал глубже, с эхом, будто из его глотки говорил кто-то другой.

— Десятый, ты нам нужен, — подала голос Шиза.

— Я не Десятый! — Он рванул к стенке купола, ударился о невидимый барьер, отлетел назад. — Нет никакого Десятого! Есть только… Ха-ха-ха!!! — Он разразился мерзким булькающим смехом.

Последний шанс на восстановление Десятого утекал прямо на глазах.

— … Я скоро закончу своё обучение… — криво ухмыляясь, продолжил он. А затем, глядя мне в глаза, выплюнул: — Учитель. И покажу тебе всё, чему сам научился. Научился без тебя!

— Он уплывает. — Голос Шизы был ровным, почти скучающим. — Ещё чуть-чуть, и я его потеряю.

Она щёлкнула пальцами.

Тени над головой Десятого сжались. Он захрипел, дёрнулся и снова обмяк, запрокинув голову.

Шиза поднялась с выступа одним грациозным движением, от которого мантия скользнула ещё ниже по плечу. Она не стала поправлять. Потянулась, закинув руки за голову и выгнув спину. Я видел, как напряглись мышцы на её животе, как колыхнулась грудь под тонкой тканью.

Она поймала мой взгляд и улыбнулась, зная, какой эффект производит. Даже сейчас, даже в такой ситуации Шиза Веспера Морок до последнего оставалась верной себе…

— Это ждёт каждого из нас, — сказала Шиза, приближаясь ко мне.

Её глаз дёрнулся. Зрачок на секунду вспыхнул ядовито-зелёным и погас — Шиза заметила это сама и подавила Скверну. А затем весело усмехнулась собственной дрожи, и кокетливо проведя языком по верхней губе, легко продолжила:

— Даже меня. Представляете, мальчики, какая потеря для мира⁈

Шестой поднял левую руку. Пальцы нервно задёргались, он зашевелил ими, как кукловод над марионеткой.

— Эй, Скверна. — Он заговорил тонким, писклявым голосом, обращаясь к собственной руке. — Слышала? Шиза считает себя потерей. А меня? Меня ты будешь оплакивать?

Рука дёрнулась сильнее, неконтролируемо, и он ответил сам себе тем же писклявым голосом:

— Нет, Шестой. Ты уже мой.

Он засмеялся.

— Кто следующий? — спросил я, прерывая его смех. — И сколько будет таких, как он? — Я с болью во взгляде посмотрел на Десятого.

Шиза подошла ближе. От неё пахло горьковатым, пряным запахом духов, которые она использовала с незапамятных времён. Но под этим запахом едва уловимо чувствовался запах гари и пепла.

— Пятый, — сказала она. — Затем Двенадцатый… Одиннадцатая… Ещё трое на грани.

Она остановилась, подойдя почти вплотную ко мне. Я почувствовал её дыхание на своей шее. Шиза смотрела снизу вверх, и в её глазах плясали зелёные искры.

— Второй… — Она сделала паузу, склонив голову набок. — Второй в полном здравии. Но он выбрал это сам.

— Второй всегда был мудаком, — бросил Шестой от эллипса. — Теперь он мудак со Скверной. Сомнительный прогресс.

— Как сейчас Третья? — сухо спросил я.

Шиза пожала плечом — мантия соскользнула ещё ниже, почти до локтя. Она поймала ткань пальцами, но не спешила натягивать обратно.

— Третья неплохо держится, — ровным тоном ответила Шиза. — Но она не будет сражаться против своих. Скорее ляжет и умрёт, чем поднимет руку на Пятого.

— А Пятый вот-вот повторит участь Десятого, — договорил я. — Просто ещё не знает об этом.

Шестой оставил прибор и спрыгнул к нам.

— Первый, — сказал он на этот раз без шуток. — Ты ведь не за этим нас сюда притащил. Ты волен решать судьбу Десятого сам, и ты знаешь это. После всего, что…

— Он уже решил, — поняла Шиза, глядя мне в глаза.

— Боги, пережившие свою эпоху, становятся чудовищами, — сказал я. — Нельзя позволить нам стать чудовищами. Мы спасли мир от Вторжения, а теперь нужно спасти мир от нас самих.

Где-то в глубине храма скрипнули старые механизмы, доживающие свой век.

Я кивнул на Десятого.

— Десятый — не худший из нас. Далеко не худший. Второй уже собирает сторонников. Пятый экспериментирует на людях. Седьмая… — Я оборвал себя. — Вы знаете, что происходит. Вы сами видели.

— Наша физическая смерть не избавит мир от Скверны, — задумчиво произнесла Шиза. — Ты думаешь о вечной Печати, Первый?

— По-другому никак, — хмуро ответил я. — Сейчас весь мир считает нас богами. Но через пару лет