Дроу для мести - Оливия Грош

Серая кожа, черные глаза, острые скулы, маленький, почти незаметный шрам под глазом, родинка на подбородке. Мне казалось я уже отлично знаю его лицо. Но сейчас оно казалось одним из десятков. Убийца. Безликий кошмар. Проклятый темный эльф.

Я не помнила его. Как так вышло, что он помнит меня?

И почему для меня это так важно?

Зан стоял недвижимый, ожидающий моей реакции. И это бесило сильнее всего.

– Ты… ты был там? – язык не слушался, заплетался, но слова стремились вырваться. Ударить, разорвать ту нить, что возникла между нами. Уничтожить все, что было, унести ураганом и забыть.

– Был.

Короткое слово как удар. Врезалось в меня и выбило остатки воздуха. Забрало самообладание.

Картинка перед моими глазами снова была четкой, но видела я только проклятого дроу. Живую причину своих кошмаров.

– Ублюдок! – прошипела я, бросаясь на него с кулаками.

Он не попытался прикрыться или отвернуться. Несмотря на то, что было прохладно, он все еще был без рубашки. Отлично! Мне же лучше.

Мои кулаки врезались в него, а он стоял, принимая каждый удар, как будто был для этого создан. Его кожа была теплой и живой под моими костяшками, и от этого меня мутило еще сильнее.

– Тварь! – я ударила со всей силы в живот, как учил Рен'днал.

Зан согнулся, его руки взметнулись, чтобы защититься, но тут же бессильно опустились. Он распрямился, глядя на меня все с той же гримасой вины и жалости. Его сжатые кулаки расслабились. Да как он смеет меня жалеть?

– Убийца!

Мне было все равно, что он не сопротивляется, не пытается закрыться. Все равно, что я не могу его убить прямо сейчас. Мне хотелось сделать ему больно. Выплеснуть наружу весь ужас, все отвращение.

Я развернулась, ударила локтем, услышала сдавленный вздох и добавила пяткой в колено. Он пошатнулся, но не упал.

Собиралась ударить его в пах. Рен'днал научил меня многим приемам. Но, не успев размахнуться, я отшатнулась. Волна тошноты накатила, сдавила горло.

– Ты прикасался ко мне! Тварь! Мерзость!

Я отвернулась, и вывалила содержимое желудка на траву. Горькая желчь обожгла горло.

Трясущимися руками я убрала волосы от лица. По щекам текли слезы, я понятия не имела, когда они появились.

Я снова посмотрела на него.

– Ты посмел…

У меня не было подходящих слов чтобы выразить свои чувства.

Ненависть. Страх. Гнев.

Всепоглощающее, удушающее отвращение. К нему. К себе.

– Урод! Ты самая гадкая тварь, что я когда либо встречала!

Он принимал мои слова так же, как и удары, молча. Не сходя с места. Не отводя от меня взгляда.

Правильно. Куда он денется?! Мы же, мертвые боги его дери, теперь связаны!

– На колени, гад! – рявкнула, подходя к нему.

Он рухнул, как подхошенный, будто только и ждал этой команды. Его покорность была хуже любого сопротивления.

– Я не должна была тебя слушать! – я вцепилась ему в волосы, и воспоминание о том, как я делала это в страсти, обожгло меня, как раскаленное железо. Я тут же отдернула руку. – Мне даже прикасаться к тебе противно. Следовало провести подчиняющий ритуал. Ты это заслужил. Такой же, как все вы! Подлый, уродский народец. Не знающий ни чести, ни достоинства. Дроу по-другому не умеют? Ты с самого начала играл со мной?

Он закрыл глаза, будто ответ был чем-то невероятно сложным. Это стало последней каплей.

– Не смей! – я схватила его за челюсть, впиваясь ногтями в щеку. – Не смей закрывать глаза, когда я говорю с тобой! Отвечай! Ты с самого начала знал правду? Знал, кто я? Играл со мной?

– Я узнал тебя не сразу, Лавиния, – прошептал он, моя рука мешала ему открыть рот нормально, но он все равно говорил: – да, я играл. Роль послушного раба, идеального супруга. Ради выживания. Из страха. Играл. Соблазнял. А потом мы встретили Кел'тамала. Тогда я вспомнил тебя.

– И после этого ты смел прикасаться ко мне!? – я отпрянула, чувствуя себя грязной, испорченной. Такой же уродливой, как он. Вся моя кожа горела и чесалась, будто покрылась липкой паутиной.

– Я бы мог сказать, что ты не оставила мне выбора… – он горько усмехнулся, и в его глазах не было ни капли лжи, только бесконечная усталость. – Но нет. Я хочу жить, Лавиния. Все, что я делал, я делал чтобы выжить. Вот моя правда.

Я влепила ему пощечину. Ладонь обожгло, но эта боль была приятной. Он заслужил куда больше боли! Не игровой. Настоящей. Я ударила снова.

Но Зан не молчал:

– Я не убивал твоего отца. Его убил Кел'тамал. Я убил Кел'тамала для тебя. Твой отец отмщен.

Я чуть не рассмеялась, глядя ему в глаза.

– Ты думаешь этого достаточно?

– Я не убивал твою сестру и мать. Это был мой отец, Хан'рал. Но он тоже мертв.

– Какое мне до этого дело? – я толкнула его в грудь, но он удержался на месте. Крепкий, поганый дроу!

– Рен'днал, которого ты зовешь отцом, был не прост. Он был одним из лучших, – продолжал Зан спокойным, уверенным тоном, будто мы мило беседовали у костра. – На лезвии ножа Рен’днала был яд, который убил моего отца страшной, мучительной смертью. Я неделю наблюдал за его агонией. Твоя семья отомщена, Лавиния. Боги или судьба уже распорядились.

У меня перед глазами вспыхивали лица. Тот дроу со шрамом над бровью был его отцом? Я не заметила сходства.

Он намекает, что моя месть свершилась без меня? Внутри разрасталась новая дыра. Бессилие. Пустота. Пламя не могло быть так ко мне жестоко. Забрать семью и лишить шанса на месть!

Я снова посмотрела на Зана. Еще один дроу с руками в крови.

– Остался ты, – прошептала я.

– Остался я, – согласился он, – Но и только.

Нет, это не может быть правдой. Был целый отряд. В мой дом вошли двое. Но ведь остальные тоже там были!

– Я тебе не верю! Ты просто защищаешь их! – я с новой силой ударила его.

– Дроу не защищают своих, – обреченно прошептал он. – Дроу это пауки в банке, готовые сожрать друг друга. Я не исключение, Лавиния. Если бы мне было