Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

брюшком. Когда-то — не самый удачливый уличный головорез. Теперь — добропорядочный буржуа. И весьма заметный деятель столичного преступного сообщества. — Давно вернулся?

— Пару дней назад. — Я уселся на стоявший перед прилавком стул. — Все сидишь в своей норе?

— Ногу, знаешь ли, в такую погоду ломит. Просто сил никаких нет! — выразительно уставился на меня Сурок.

— Да, погодка ни к бесу… Дождь этот. Так и кажется, будто уже утонул, — не остался в долгу я.

— По делу? — понял намек хозяин.

— Есть немного. — Я наклонился к Сурку и, понизив голос, попросил: — Пусть твой мальчик выйдет из подсобки и погуляет на улице.

— В такую погоду?

— За пять минут не растает. — Я облокотился о прилавок. — Мы же серьезные вещи обсуждать будем, еще узнает кто. Греха не оберешься.

— Пика, пройдись до мясной лавки, — распорядился Сурок и, когда за низкорослым крепышом захлопнулась дверь, нахмурился: — Тебя Мешок Костей прислал?

— Успокойся, — невольно скривился я. — Знаешь ведь, с господином Ошем я больше дел не веду. Никаких. Никогда.

— Да кто вас знает, — поежился хозяин лавки. Как ни прочно было его положение, ссориться с моим бывшим нанимателем он себе позволить не мог. Второй раз сломанной ногой может и не отделаться. — С чем пожаловал?

— У тебя есть люди в «Ржавой кирке»? — перешел к сути дела я. — Те, которым лучше бы оказаться на свободе?

— Допустим, — насторожился Сурок. — И что?

— Если они поделятся кое-какой информацией, позабочусь об их досрочном освобождении. Но люди нужны надежные. Из тех, которые потом языком трепать не будут.

— Большим человеком стал?

— Никогда маленьким человеком не был. Ну?

— Какая информация нужна? — решился Сурок.

— Сам с ними пообщаюсь, — покачал головой я. — Меньше знаешь, крепче спишь.

— Помнишь Рыбака? — уточнил ненадолго задумавшийся хозяин лавки. — Который с Голубиного переулка?

— Помню.

— Если вытащишь его — за мной не заржавеет.

— Ты не понял, — я поднялся со стула и накинул на голову мокрый капюшон, — его вытащат, если он окажется полезен. Так что будь добр, передай ему весточку. Прямо сейчас.

— Договорились.

— Да! — остановился я уже в дверях. — Если потом он начнет болтать лишнего — неприятности будут не только у него и у меня. Ну ты понял…

От лавки Сурка до «Черной ладьи» — пять минут быстрым шагом. За пять минут ходьбы по залитым дождем улицам я вымок до нитки. К таверне подошел замерзший, усталый, голодный и злой. Так что когда из проулка выскочил какой-то парень, реакция у меня была соответствующая.

— Господин Ош хочет погово… — Закончить фразу схвативший меня за рукав посыльный не успел.

С разворота основанием открытой ладони в нос. Связка коротких ударов в подбородок и солнечное сплетение. И, уже придерживая за руку оседающего на землю парня, — ребром ладони по шее.

Больше никто остановить меня не пытался.

— Старый знакомый? — хмыкнул стоявший на крыльце Джек.

— Типа того. — Я распахнул дверь. — Перекусить заказал?

— А как же! — Рыжий указал на стол в углу зала. — Кстати, если у тебя проблемы, лучше бы мне о них знать.

— Никаких проблем. — Я скинул промокший насквозь плащ на лавку и уселся на ближайшее к растопленному очагу место. — Бывший наниматель изъявил желание пообщаться.

— И чего ты так резко? — Пратт поднял крышку со стоявшего на столе подноса.

Жаркое? Это хорошо. И рыбный пирог. И сырные булки. И запеченная кукуруза. Про кувшин с подогретым вином вообще молчу. Без него точно насморк обеспечен. Промок же насквозь.

— Когда после четырех лет работы на него я загремел в тюрьму, — работая на него, загремел! — он палец о палец не ударил, чтобы вытащить меня из кутузки.

— И сколько отсидел? — Джек принялся разделывать молочного поросенка.

— Нисколько. Завербовался в пехоту.

— Лихо! Там люди Малькольма тебя и приметили?

— Ага. — Я наполнил кружку и хлебнул подогретого вина. Хорошо! Но пока хватит. — Сам понимаешь, от таких предложений не отказываются.

— Так ты на Паре сколько, лет пять уже пашешь?

— Угу.

— Надо же! Думал, столько не живут.

— Слушай, чего ты пристал? — Я вновь отпил вина. — Сам-то сколько пар сапог на королевской службе сносил?

— Да уж не меньше твоего, — рассмеялся Джек. — О! Вон и посыльный. Быстро они.

— Еще бы что-нибудь толковое разузнали, — пробурчал я с набитым ртом.

Впрочем, мой рыжий приятель этих сомнений не разделил — и оказался прав. В переданном посыльным пакете обнаружились патенты адмиралтейства, предписание начальнику тюрьмы предоставить на нужды флота полтора десятка заключенных и исписанный только-только подсохшими чернилами листок. Докладная по связям убитых с каторгой.

— Чего пишут? — наевшись, развалился на стуле я.

— Надзиратель работал в «Ржавой кирке», ожидаемо, да? — ухмыльнулся Джек. — Хм… а вот это уже интересней. Ревизор из казначейства последние несколько лет проверял отчетность тюрьмы. Землевладельцу выделяли заключенных на сезонные работы. Судья не только отправлял туда плохих парней вроде тебя, но и рассматривал ходатайства о досрочном освобождении. Не он один, но вообще округ его. По таможеннику — ничего.

— Большинство жертв и подозреваемый имеют непосредственное отношение к «Ржавой кирке», — задумался я. — Дело нечисто.

— Да уж куда нечище, если пятеро трупов нарисовались. — Джек осушил кружку остывшего вина и поднялся из-за стола. — Рыба, как известно, с головы гниет.

— Думаешь, концы надо искать в руководстве? — Я с неохотой надел не успевший просохнуть плащ.

— На первый взгляд — да. — Направившийся к выходу Пратт остановился и обернулся: — И вот это мне категорически не нравится!

— Чего так? — поинтересовался я уже на улице.

— Комендант тюрьмы — барон Аспине — весьма влиятельный человек. У него много друзей.

— У тюремщика? — удивился я, вертя головой по сторонам в поисках нашей кареты.

— В фургон лезь. — Джек подтолкнул меня к крытой парусиной повозке с дощатыми бортами. — Его род управляет каторгой на протяжении трех или четырех поколений. Это уже почти семейное предприятие. Понимаешь, о чем я?

— Делу могут не дать хода?

— Как раз нет. Может так оказаться, что наверху уже знают, кто окажется в ответе за все. Просто нам об этом пока еще не сообщили.

— Бесов праздник! — ругнулся я и залез в фургон, в котором сидели пятеро крепких парней в форме военных моряков. Круглые шапочки, полосатые фуфайки, просторные брюки и тяжелые башмаки. На поясах кортики и короткие дубинки. А морды такие, что любой пират сам от страху при виде них удавится.

— Трогай! — крикнул усевшийся рядом со мной Джек. — Ладно, действовать по обстоятельствам будем.

— Это понятно, — усмехнулся я, — непонятно другое…

— Что еще? — насторожился рыжий.

— Сдается мне, голуба, ты меня за нос водишь. — Увиденное в королевской стрелковой школе навело на мысль, что надзорная коллегия как-то