Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

хозяином тайны останется он! Сейчас тихо уйти. Приказать Дону прикончить дикаря — тихо и быстро, на подъеме из пещеры. Самому Дону можно верить, он предан, как пес. Используй, что знаешь, продавай, что имеешь. Выйти из ложа — и унести величайшую тайну на свете!

По ту сторону завала владыка Телуриан сказал:

— Мое решение таково. Тайна будет сохранена любой ценой. Все вы дадите клятву, что никогда и никому, даже на смертном одре и даже собственному сыну вы не расскажете об увиденном здесь. Все вы также поклянетесь выступить гарантами сохранности тайны. Если кто-либо из вас нарушит слово, делом чести остальных будет уничтожить отступника, а также весь его род. Назовите свои имена и титулы и принесите клятву.

Оба гвардейца с готовностью отчеканили нужные слова.

Герцог Айден Альмера также произнес клятву.

Все повернулись к Ориджину.

— Ваше величество, я не считаю это правильным. Боги прислали ее. Мы не можем этого скрыть, что бы ни было на кону.

— Боги сделали вас моим вассалом, — ровно ответил Телуриан.

— Я прошу хотя бы поговорить с архиматерью. Эллина должна узнать…

— Этого не будет.

Оба гвардейца как по команде перекинули факелы в левые руки, освободив правые для шпаг. Принц Адриан встал рядом с ними, невзначай откинув плащ с эфеса. Айден Альмера сместился ближе к императору, капитан Хайрок занял позицию подле сюзерена. Пятеро против двоих, если что. Но Виттор вмиг забыл о подсчете шансов: впервые люди расступились, открыв его взгляду находку.

То был прозрачный ящик, формою весьма напоминающий гроб. Внутри него находилась девушка. Ее волосы походили на тончайшие нити серебра, одежда — на облако светлого газа, окутавшего фигуру. Ее смерть была очевидна: острый осколок породы торчал из груди, — но гниение нигде не коснулось кожи. Мертвое тело хранило идеальную красоту, невообразимую в подлунном мире, красоту Праматерей с классических полотен. Однако принц Адриан был прав: богиня опасно мало отличалась от смертных.

— Я жду клятвы, герцог, — сказал владыка Телуриан.

Теперь Виттор заметил: все изготовились к бою, но император не пошевелился. Спокойствие его позы и голоса выдавало абсолютную уверенность, что Ориджин подчинится. Владыка просто не допускал обратного.

Герцог Десмонд склонил голову:

— Ваше величество, клянусь своей честью и именем рода, что никогда и ни при каких условиях не раскрою тайны. Если я узнаю, что кто-либо другой раскрыл ее, то уничтожу и клятвопреступника, и весь его род.

— Благодарю, милорд.

— Ваше величество, я ожидаю такой же клятвы от вас и от принца.

— Вы не вправе что-либо требовать! — взвился Адриан.

— Я нахожу требование герцога справедливым, — сказал император и повторил слова клятвы.

Нехотя, под тяжелым взглядом отца то же сделал и принц.

— Насколько я понимаю, милорд Ориджин, — сказал владыка, — тело обнаружили ваши солдаты.

— Да, ваше величество, двое греев. Сейчас они под арестом.

— Я готов верить вашему слову, но не клятве грея. Оба должны умереть.

Пауза.

— Да, ваше величество.

— Тело Праматери следует уничтожить. Я поручу это гвардейцам, надеюсь, капитан Хайрок окажет им помощь.

Пауза.

— Как… уничтожить?

— Бесследно, герцог. Полагаю, разумно будет бросить его в яму с лавой.

— Это кощунство, ваше величество! Нужно похоронить ее по законам Церкви.

Адриан издал неприятный смешок:

— Она не разлагается, вы заметили? Хотите, чтобы через двадцать лет кто-нибудь откопал нетленную деву? Сожгите ее, будьте добры. А я… возьму кое-что на память.

Принц наклонился над телом и протянул руку к шее. Замер на миг, произнес тихо:

— Такая, как я…

И тут Виттор услышал голос брата:

— Тьма, чего вы тут так долго?

Мартин с послушницей стояли за спиною Виттора и пялились в проход.

— Что вообще там творится?..

Он даже не успел подумать — чертов идиот! События понеслись с быстротой молнии.

Император и гвардейцы обернулись на звук голоса. Владыка махнул рукой — и искровики метнулись в проход.

В тот же миг дикарь сорвался с места и помчался прочь. Виттор только поднял ногу — а дикарь уже был в десятке шагов, а первый гвардеец уже возник рядом. Бросив факел наземь, сорвал с пояса искровый нож. Дикарь уже выбегал в большую пещеру, еще вдох — и свернул бы за угол. Кинжал сверкнул в воздухе, щелкнул разряд. Ноги дикаря подогнулись, он рухнул прямиком во впадину с лавой. Вспыхнул свет — сгорели штаны и волосы. Тошнотворно запахло паленой плотью.

Лишь теперь Виттор собрался бежать — но теперь было уже мучительно поздно. Оба гвардейца стояли рядом с обнаженными шпагами. Из-за завала выходили герцоги, император с принцем.

Их вывели на свет — ближе к огненной яме. Построили в ряд: Виттора и Мартина, Сэма с Доннелом, монашку. Нужно было что-то сказать, очень нужно, но язык присох к зубам. Виттор стоял и дрожал, а Мартин рядом блеял: «Ваше величество, не гневайтесь, мы же ничего такого». Послушница шепотом молилась.

Какое-то время Телуриан молча смотрел на них. Затем произнес:

— Послушница архиматери Эллины ушла гулять ночью и пропала без вести. Сир Говард…

Гвардеец коснулся ее шеи кончиком клинка. Девушка обмякла, гвардеец подхватил ее и швырнул в огненную яму. Глаза Мартина полезли из орбит.

— Ваше величество, не нужно! Мы же ничего… Мы честно…

— Телохранители младших лордов Шейланд погибли на поединке чести против гвардейцев Короны.

Дон умер мгновенно, даже не успев обнажить меч. Сэм скорчился в конвульсии у ног Виттора, спустя время затих.

— Младшие лорды Шейланд… — начал Телуриан.

— Ваше величество, — залепетал Виттор, — мы дадим клятву. Такую же, как вы все. Мы же тоже лорды! Клянемся именем и честью рода, что…

Герцог Альмера издал тихий смешок:

— Какой еще честью?

Телуриан сказал:

— Я недостаточно верю вашей клятве. Милорды Айден и Десмонд, прошу вас взять этот труд на себя.

Альмера обнажил меч.

Он стоял перед Мартином, Десмонд — перед Виттором.

Лицо Айдена не выражало ничего. Лицо Десмонда…

Оставался примерно один вдох, чтобы…

Продавай, что имеешь. А если имеешь только страх? Море страха, океан страха — и ничего больше?

Виттор расслабил мочевой пузырь. Когда струя потекла по ноге, хлопнулся на колени перед северянином. Дрожа всем телом, схватил полу плаща, стал целовать, умоляя:

— Милорд, поверьте моему слову. Я — трус. Я до смерти боюсь вас, поэтому никогда не нарушу клятву. Страх сильнее чести. Страх сильнее всего. Я боюсь, я не хочу умирать! Я не предам вас потому, что боюсь!

— Мерзость, — выронил Айден и занес меч над шеей Мартина.

— Постойте, — сказал ему Ориджин.

Вырвал свой плащ из рук Виттора, отступил на шаг.

— Я должен посоветоваться со Светлой Агатой.

— Император приказал вам!