Операция: Норвегия - Уильям Микл

на фьорд, они сорвали куш. Очевидно, это был кабинет управляющего с тяжелым махагоновым столом, кожаным креслом, которое когда-то, возможно, было очень удобным, и тремя высокими металлическими шкафами для документов.

Шкафы оказались заполнены почти исключительно серой кашей, поскольку в них попал лед, который впоследствии растаял, разложив документы, но сокровище оказалось в одном из ящиков стола, где оно осталось сухим и неповрежденным. И, как это часто бывает, именно Виггинс его нашел.

- Похоже, мы все-таки выпьем по стаканчику, капитан, - сказал капрал с улыбкой и протянул Бэнксу толстую книгу в кожаном переплете.

Она открылась с хрустом, но внутри была сухая и с четким шрифтом; это был рукописный дневник, написанный аккуратным, разборчивым почерком, начатый в 1949 году и с последней записью в январе 1951 года. Его взгляд упал на страницу ближе к концу.

11 января 1951 года

Решетки пока держатся, но его сила растет с каждым днем. Его невозможно контролировать, и я вынужден был поставить больше охранников, потому что даже под действием самых сильных успокоительных средств, которые у нас есть, он постоянно проверяет пределы своего заключения. Высшее руководство в Лондоне проинформировано об успехе эксперимента, но я лично беспокоюсь. Если это успех, я не хочу видеть провал.

Это ничего не говорило ему, кроме того, что, по-видимому, командир этой базы предчувствовал какую-то беду. Он закрыл дневник и спрятал его в куртке, чтобы позже прочитать.

Что, черт возьми, здесь произошло?

* * *

Виггинс остановился в ожидании у двери комнаты отдыха, и Бэнкс понял, что тот надеется, что обещание выпить стаканчик будет выполнено, но прежде чем Бэнкс успел дать добро, сержант Хайнд связался с ним по рации.

- Лучше подойдите сюда, капитан, - сказал Хайнд. - Вам нужно кое-что увидеть. Последний барак на дальнем краю гавани.

Погода ухудшилась еще больше, и густые порывы ветра с снегом почти ослепляли их. Снежные очки помогали только в том, что защищали глаза. Им приходилось двигаться, держась ближе к стенам каждого баракa, мимо которого они проходили, и им потребовалось пять минут, чтобы пробиться сквозь ветер, прежде чем они достигли последнего баракa на береговой линии. Хайнд и Уилкинс стояли прямо у входа, но они не были особо защищены от непогоды, так как вся задняя стена баракa обрушилась.

Хайнд заговорил первым.

- Другие бараки пусты - это какие-то лаборатории, но сейчас все разбито. Но вот это вам нужно увидеть.

Сержант отошел в сторону, чтобы пропустить Бэнкса внутрь.

Когда-то этот барак был самым прочным из всех в группе, он не был сборным, как остальные, а построен в основном из красного кирпича с двойными стенами. Он имел одну простую цель, напоминавшую Бэнксу старые вестерны, которые он смотрел в детстве, и городскую тюрьму - квадратную коробку с внутренней стеной из железных прутьев, окружавшую простую камеру. Что бы ни было заключено здесь, оно не удержалось.

Что-то разнесло это место, и Бэнкс не думал, что это была погода, потому что железные прутья, разбросанные по льду, были погнуты и деформированы, а задняя стена, судя по всему, была вытолкнута наружу, а не вырвана внутрь.

- Есть еще кое-что, - сказал Хайнд, почти крича, чтобы его было слышно над шумом ветра.

Сержант подвел Бэнкса к обрушенной задней стене и указал на землю. Сначала Бэнкс не понял, на что ему нужно смотреть, но потом среди обломков стали проступать детали. Среди кирпичей лежали останки по крайней мере двух мужчин, и "останки" было подходящим словом, поскольку конечности, судя по всему, были грубо отделены от тел, а туловища были жестоко разорваны, грудные клетки раскрыты, как ребра скелета. Очевидно, это произошло много лет назад, поскольку на костях почти не осталось мяса, одежда превратилась в лохмотья, а пролитая кровь замерзла в виде черного, чернильным пятном на ледяной земле.

Проверка показала, что частей тел хватало на двух мужчин, но была только одна голова, с которой была содрана большая часть кожи, глаза давно исчезли, оставив почерневший от льда череп, улыбающийся Бэнксу тонкой гримасой.

Неровная тропа вела от задней части баракa, прочь от воды и круто поднималась по стене фьорда. Тропа была частично покрыта снегом, и на ней не было свежих следов. Что бы здесь ни произошло, это точно не было недавно.

Но это загадка. А полковник не любит загадок.

Он велел отряду быстро обследовать всю территорию в поисках улик, но там была только холодная земля и разбросанные останки мертвых, и они не говорили.

- 3 -

Он отдал приказ возвращаться в барак, где они развели огонь; погода превратилась в полноценный шторм. Небо стало настолько темным, что ему пришлось посмотреть на часы, чтобы убедиться, что он не ошибся с временем и что ночь на самом деле не наступает раньше обычного. Он позволил отряду идти впереди, а сам шел сзади, почти отбрасываемый назад вдоль берега, поскольку порывистый ветер теперь дул в основном в спину. Он вошел в барак и с трудом закрыл дверь, преодолевая силу ветра снаружи. Он стряхнул с себя снег, как мокрая собака.

Виггинс уже был у огня, подкидывая в него свежие поленья, а Дэвис стоял у походной плитки, варя еще кофе. Бэнкс достал спутниковый телефон из внутреннего кармана и позвонил капитану судна снабжения, находящегося в открытом море.

- Погода ухудшилась. Есть ли представление, как долго продлится шторм?

- Остаток дня и большую часть ночи, капитан. Боюсь, вам придется застрять там на это время. В таких условиях выходить на шлюпке в эти воды небезопасно.

- Я не собираюсь пробовать, - ответил Бэнкс. - У нас есть все необходимое для комфорта, и мы переживали штормы в гораздо худших местах, чем это.

- Согревайтесь, - ответил капитан. - Нам нужно ночью отвезти груз на одну из наших платформ. Утром мы заглянем к вам, и я вам тогда перезвоню.

- Хорошо, - ответил Бэнкс и повесил трубку, как раз когда за его спиной открылась дверь и Виггинс повернулся с улыбкой.

- Сейчас вернусь, капитан, - сказал он. - Пойду-ка я выпью.

Не успел Бэнкс его остановить, как капрал вышел в шторм.

К счастью, Виггинс не задержался настолько, чтобы Бэнкс начал беспокоиться. Через несколько минут он вернулся с бутылкой в каждой руке - одна была наполовину полна водкой, другая - почти полна популярным шотландским купажированным виски.

- Я подумал, что нам лучше устроиться поудобнее,