Истинная ведьма - Евгения Ломанова

И тут подумала. А чего я возмущаюсь-то? Не сгорела заживо и жалуюсь? Вот смех-то!

Снова вспомнила про костер и невольно на руки свои взглянула и плечи. Целые, ни ожогов, ни следов от каленого железа, ни от кандалов. Не скупился на гостинцы в вотчине своей князь. На веревке за собой притащил и от души гостью угостил. Отблагодарил за мою доброту князюшка Вороней. Ох, уж отблагодарил! Век помнить буду…

И забрезжило будто. Так вот что случилось-то! Это же я его прокляла! Вместе с невестушкой его постылой! Прямо там, в огне! И что же это получается? Так он меня раззлобил, что я прямо из костра невесть куда и прыгнула? Такое возможно. Нет сильнее колдовства, чем проклятье ведьмино.

Я снова огляделась. Странно. Зима же была, просинец в разгаре, а тут лето в самой поре. Изок на исходе, а может уже и липень наступил.

Не русалка в воде куковать, стала выбираться. Дно — ил сплошной, еле выбралась, держась да грубые доски.

У мостков кучка одежды и обувка. Я мимо прошла. Мне чужого не надо. Хотела отжать немного сорочку и разглядела какая она тонкая. Да еще и с кружевом таким искусным — никогда такой красоты не видала! Будто морозный узор на тонком льду. Пока осторожно ее отжимала, все казалось что эта паутинка разорвется, со спины соскользнула коса и закачалась, капая водой. Я застыла.

Это что такое?! Схватила косу обеими руками и уставилась во все глаза, забыв про рубашку. Это не мои волосы! Моя каса будто из меди отлита, а эта русая, даже мокрая золотом отливала! Стала я еще и себя осматривать и совсем растерялась. Вроде я, а вроде и нет? Руки мои, но такие гладенькие и мяконькие, будто у боярыни. Побежала обратно к мосткам, чтоб в воду поглядеться.

Глянула и не пойму ничего. Черты лица точно мои. Но вот тут маленечко, там чуточку — да не то! И узнавала и не узнавала себя. Не касаясь еще и того, что цвет волос совсем другой, брови вроде как потемнее моих. Какого цвета глаза разглядеть не смогла, но тоже вроде светлые, как у меня были.

Что же это получается? Я не я все же? А кто же тогда?

— Барышня! — тут как завопят с берега, я аж дрогнула.

Оборачиваюсь, а там девка молодка стоит, красная вся, будто прибежала сюда, одета чудно и на меня сердито так смотрит.

— Я вас битый час ищу! Что же вы молчите?

Меня? Я поднялась, рассматривая ее. Платье синее, рукава узкие и стан так обтягивает, что даже срамно маленько, а юбка широкая, вроде колокольчика. Сверху как фартучек, да такой беленький, да тоненький, еще и с кружевом, что я все-таки не поняла, это для красоты или все-таки для того, чтобы от грязи защитить. Еще на ее платье белые-белые ворот и вокруг запястий отвороты имелись. Как же с такими работать, ума не приложу. Девка чистенькая вся такая, ладненькая — ну какая же это работница?

— И чего вам в такое время купаться приспичило? А вдруг увидит кто? Стыдно же!

Пока говорила, девка ко мне по мосткам прошла. Топала так, что они подпрыгивали и я чуть покачнулась. А девка как подошла, так сразу меня за руку схватила и за собой тащит! Я опешила, признаться по совести, от такой ее смелости, но пошла за ней. Делать мне больше нечего было на этих мостках. Глядишь и пойму чего, поговорив с этой чудной девицей.

Оказалось, что та одежа, что на бережку лежала, моя. Так решила девка, я спорить не стала. Мне в исподней рубашке не слишком приятно было оставаться. Слишком уж тонка.

— Ох, набегалась я из-за вас. Хоть бы записочку оставили, куда идете. Я по городу бы не бегала, пыль поднимая людям на смех.

Город? Вот сраму-то было бы, явись я туда в таким виде непотребном! Забили бы камнями еще, как гулящую.

Зашуршала ткань.

— Руки-то поднимите. Чего вы, как не живая?

Рубашка, что была на мне не до конца просохла, но что уж поделать. Руки я подняла и девка ловко натянула на меня платье. Застегивалось оно сзади, мне и не управится. Тоже стан обтянутый, руки так и потянулись грудь прикрыть. Край нижней рубашки кружевом выглядывал из-под рукава — красиво. А ткань какая легкая, да гладкая! Никогда такой не видала. Даже у князя… Вспомнила его и чуть зубами, как от боли, не скрипнула.

Девка тем временем меня ругала, да на месте не стояла. Косу мою в момент к голове прикрепила, я не рассмотрела чем. Я повела головой. Непривычно. Будто шапку надела на голову. И тут девка еще и ткань тонкую мне на голову накинула. Не платок, а полоса прямая как отрез. Прозрачная, что твоя паутина!

— Ногу поднимите. Да, что ж вы как не в себе сегодня?

Девка присела у моих ног, сердито глядя. Нос в конопушках, глаза голубые. Парни таких милах любят. Справная девка.

Я застыла, глаза во всю ширь раскрыв, когда почуяла, как ее руки по ноге моей скользнули под юбку. До колена, потом она их убрала. Пока я соображала, она на меня обувку чудную надеть успела. Оказалось она на меня натянула, что-то вроде чулка. Только такой тонкий, что и словами не передать. Даже тоньше чудного платка, что на моей голове теперь красовался. Теперь я хорошо его рассмотрела. Как и обувку. Не сапожки и не лапти. Как их назвать еще я не знала. Так точно по ноге сели, что я только диву далась. Закрывали носок, пятку и по бокам стопу, сверху тоненьким ремешком крепились. Такие легкие, что и не поймешь, что обута. Чудно!

Девка с работой своей управилась. Напоследок подобрала и сунула мне в руку не поими чего. Палка будто длинная, а на ней вроде как ткань приделана. В общем, она-то сунула эту чуду мне в руки, а я не взяла, вот она и упала к нашим ногам.

— Да, что ж с вами не так-то все? — ворчала девица и снова давай совать мне в руки эту штуку. — Зонтик уже удержать не можете? Может, обессилели совсем? Придем домой, давайте вы покушаете уже, как положено?

Чем дальше тем чуднее. Наконец озарило меня. Получалось, что я в чужое тело подселилась? Новой хозяйкой? И похоже не