Тройная метка. Истинная диких Альф - Екатерина Антонова

затягивая на тебе корсет, чтобы ты не позорила нас своим видом, — кривит губы. — А ты решила, что кружев и кроткой улыбки хватит, чтобы удержать вожака? Наивная девчонка.

Слова — словно удар под дых. Она знала… все знала!

— Давно? — хриплю.

Мать равнодушно пожимает плечами.

Обнимаю себя руками, не в силах и слова вымолвить. Мой мир рухнул… покрылся трещинами и развалился на части.

Осталась лишь пустота и отголосок тьмы, все еще пульсирующий где-то в глубине души. Ярость. Гнев. Желание отомстить.

Отец и Костя возвращаются. Оба вожака выглядят напряженными. Но я не думаю, что папа защитит меня. Скорее, пытается спасти репутацию клана.

— Ты напала на собственную сестру, — холодно говорит он.

— Папа… она… — пробую оправдаться, но мощь альфы обрушивается на мои плечи. Стискиваю зубы, опускаю голову. Покорность каждого волка — залог сильной власти альфы.

— Молчать, — цедит он.

Я привыкла подчиняться отцу. С детства.

— Константин мне все рассказал. — он смотрит на Владу в рубашке Кости, потом на меня, голую и дрожащую. — Мне плевать, кто с кем спал. Владислава — будущее клана. А ты должна была просто выполнить свою роль. Это настолько сложно?

— Они… он изменял мне! Прямо перед свадьбой! Я… — выпаливаю в отчаянии.

— Они с твоей сестрой уже давно вместе, — холодно перебивает меня мать, — просто Влада не хотела замуж, была не готова. И мы дали ей время. Но альфе нужна была жена как можно скорее.

Кажется, что хуже быть не может. Но в итоге я буквально рассыпаюсь на осколки.

— Если бы истинные пары до сих пор существовали, — равнодушно бросает отец, — то Владислава и Константин были бы истинными. Но сейчас нам нужно держать лицо перед другими кланами.

Политика… кто бы сомневался…

То есть меня отдали Косте… словно кость бросили… пока моя сестра занималась собой. А тут вдруг она решила, что он принадлежит ей.

Костя делает шаг вперед.

— Скажу честно… я всегда ждал Владу. С момента, как она стала совершеннолетней. Но союз наших семей требовал компромисса. Ева подходила мне… формально.

Вот как?

Внутри меня что-то окончательно ломается. Я уже ничего не слышу. Кажется, они обсуждают замену невесты.

Замену…

Еще днем я мерила красивое платье и мечтала о мужчине, который, выходит, не мой?

Выть хочется. Но я не чувствую волчицу. Ее предали… нас предали… самые близкие.

Дышать тяжело. Грудная клетка болит. И вдруг голос Кости раздается прямо над ухом.

— Я бы оставил тебя при себе, Ева. Но в другом статусе. Любовницы. Без шума, чтобы не портить твою репутацию окончательно. Но после сегодняшнего…

Договаривать не нужно. И так слышу: теперь я никто. Даже любовницы не выйдет.

Да пошел ты!

Но слова с губ не срываются. Я молчу, упрямо глядя перед собой. Мне на плечи падает холодный тяжелый пиджак. Запах отца.

— Пошли, Ева. Дома тебя ждет серьезный разговор, — бросает он и направляется к двери.

Я иду следом, опустив голову. Не чувствую ног.

Кажется, в доме альфы осталось всё: моя мечта, гордость.

И та наивная девочка, которая верила в настоящую любовь...

Глава 3. Изгой

Ева

Пентхаус встречает меня тишиной и запахом дорогого парфюма. Теперь он кажется мне омерзительным.

Мраморный пол неестественно холоден, или всегда так было? Папин пиджак — словно бетонная плита на плечах. Каждый шаг эхом отдается в моей опустевшей душе.

Кабинет отца. Место, куда всем, кроме него, вход запрещен. И сегодня тут решится моя судьба.

— Садись, — голос отца словно удар хлыста. Холодный, острый, не оставляющий надежды на снисхождение.

Отец никогда не кричит. В клане крик считается проявлением слабости. Однако молчание действует на меня куда сильнее. Вся сжимаюсь.

Зову волчицу — она не отвечает. Только глухая тишина. Словно зверь внутри забился в темный уголок души и притворился мёртвым.

Отец даже не смотрит на меня.

— Ты опозорила нас, Ева. Устроила истерику на пустом месте. А должна была проявить выдержку.

Он проходит к своему столу. Садится.

— Истерику? — тихо спрашиваю. — Папа… он же был в постели с моей сестрой! Как ты не понимаешь? Он меня предал!

— И что с того? — холодно заявляет он, не скрывая разочарования. — Истинных пар больше нет, Ева. Лишь сказки для щенков типа тебя. Альфа-волк — это сила, мощь. Он не может принадлежать кому-то и тем более ограничивать себя одной волчицей. Константин искал лишь политического союза. Твоей обязанностью было обеспечить его и не задавать вопросов.

— Как же так… — тихо всхлипываю, стараюсь изо всех сил держать себя в руках, но не получается. Сжимаю губы до боли, однако подбородок ходит ходуном. — Вы могли сказать мне… чтобы я не… не…

— Не что? — отец издевательски выгибает бровь. — Не влюбилась? Это твоя проблема, Ева. Я думал, мы воспитали тебя правильно. Для любой волчицы интересы клана должны стоять выше, чем собственные.

— Мама ведь все знала… — закусываю губу изнутри до боли. Медный привкус на языке слегка отрезвляет. Истерика отступает.

— Да, знала, — произносит она, я резко разворачиваюсь. Мать стоит в дверях отцовского кабинета. Даже сейчас она не смеет зайти в святую святых вожака стаи. — Влада была не готова. Она не хотела замуж. Ей нужно было время, чтобы осознать всю важность этого союза. А тебе всего лишь нужно было подстраховать ее.

Эти слова бьют сильнее пощечины. Все для сестры… ничего для себя.

Гляжу в холодные глаза матери, пытаясь найти там хоть каплю сочувствия.

Но она лишь поджимает губы, избегая моего взгляда.

Мой мир рушится окончательно…

Вспоминаю слухи, которые всегда считала лишь сплетнями.

О других волчицах моего отца. О том, что происходит в его командировках. Он тоже изменяет. И она терпит…

Боги! Вся моя жизнь построена на лжи! За идеальным фасадом скрывается такая грязь!

— Твое присутствие отныне токсично для репутации клана, — холодно констатирует отец, — и для будущего союза с Гордеевыми.