Элирм VIII - Владимир Посмыгаев

свое путешествие, в то время как дворф, наоборот, остановился в глубокой растерянности — вспомнил слова Диедарниса о ненасытности и ее серьезных последствиях, свалившихся на нас тяжким грузом.

— Влад, мне бы «трусики», — произнес Эстир полминуты спустя.

— «Подгузник Джотто» у тебя. У меня лишь бомбарда.

— А, в натуре. Тогда давай и ее.

— Уверен, что стоит?

— Там далее дорога идет под уклоном, где бойцы Доминиона как раз выстраивают очередную линию обороны. Я могу принять облик «Грифового Метаморфа». Гундахар обклеит панцирь рунами «Иалу», «Атхем», «Шан-ти» и «Токка». А ты разгонишь меня телекинезом — и БАМ! Эпичный кадр получится. Стану для них диско-шаром.

Я на мгновение задумался, воображая картину.

— Шутки шутками, но это реально опасно. Я бы не рисковал.

— Брось, ничего со мной не случится. Им меня не пробить. К тому же это будет последняя забавная выходка на сегодня.

Я обратил внимание, как расширенные зрачки друга блеснули золотым.

— А если серьезно? Ты видел будущее? — спросил я.

— Скорее почувствовал.

— И что же нас ждет?

— Страдания. Восхищение. И грандиозный финал, — одновременно весело и грустно улыбнулся Глас.

— Финал чего?

— Испытания Диедарниса.

Глава 7

В зале главной телестудии Затолиса сегодня было жарко — не от софитов, а от накала страстей.

Приглушенный свет выхватывал из полумрака десяток «лидеров мнений», усевшихся в полукруг словно на трибунал. Их лица — одинаково самоуверенные, одинаково пустые, будто только что вышедшие из-под пресс-формы, — отражали не столько мысли, сколько амбиции. Внизу экрана тревожно пульсировала плашка с названием битвы: «Смерть среди айсбергов». Воздух был густой как кисель, сплошь пропитанный потом, адреналином и неутихающей бурей эмоций. Здесь, в этом замкнутом пространстве, спорили не за истину, а за право быть услышанным. За возможность перекричать остальных и вписать свое имя в хронику вечера.

— Диедарнис был одним из самых преданных солдат Отступника! — с пеной у рта вещал очередной «эксперт». — И одним из первых поднял Восстание Титанов! То, что прямо сейчас он сражается на стороне Вергилия и Аполло Кэрту, наглядно демонстрирует, кто есть кто! «Двадцать первые» и их союзники — зло! Мы обязаны с ними покончить!

— Это Нулевой Меридиан теперь зло⁈ Или Радужный Форменос⁈ А может, Анкалимэ или Габитгатхол⁈ — едва не выпрыгивая из кресла, брызгал слюной лысый гном. — Ты бы прикрыл свою поганую пасть, пока я тебе все зубы не выбил, чертов карагу!

— Твой обезумевший хозяин и его клан — не одно и то же! — парировал эльф. — С Вергилием все понятно: гнилая натура «двадцать первых» уже давно ни для кого не секрет! Но Аполло⁈ У него не было оснований вступать в войну! Как и не было причин заманивать нас в ловушку!

— Да неужели⁈ А что насчет децимации, погубившей двести тысяч человек Августа⁈ Если кто-то забыл, то я напомню: давным-давно род Кэрту присягнул Тарнам! И если для вас, напомаженных мужеложцев, клятвы ничего не значат, то для дворфов они…

— Чушь собачья! — перебил оппонент. — Все присутствующие в курсе, что Аполло плевать на это хотел! Для вас это просто удобное оправдание! И причем здесь вообще Небесный Доминион? Децимацию санкционировали Пантеон и Сенат!

— Ты этими бреднями корми тех, у кого голова по пояс в заднице! Все знают, что это дело рук Эрдамона Белара!

— Это официальное обвинение, господин Фарг? — выдержав паузу, эльф довольно оскалился, наблюдая замешательство дворфа. — Если нет, то, полагаю, вы либо бредите, либо нагло врете!

— Значит, по-твоему, я — лжец⁈

Сжав кулаки, представитель Меридиана вскочил с места, однако в драку так и не вступил — был остановлен, прозвучавшим неподалеку женским голосом:

— Господа, прошу тишины!

Ведущая Брисса всеми силами пыталась скрыть возбуждение, но получалось плохо. Сегодняшний эфир собрал у экранов более полумиллиарда зрителей, отчего рейтинги передачи взлетели до небес. Каждый участник понимал: сказанное здесь разлетится по миру быстрее любого заклинания.

— Мы вынуждены прерваться на экстренную новость, — колени и кисти женщины слегка подрагивали. — Только что мы получили окончательное подтверждение: Кайн Сетиан, глава Галереи Павших и создатель Диедарниса, погиб.

Впервые с начала эфира в зале воцарилось гробовое молчание.

Все знали о фараоне — одном из последних представителей «первых людей». Древнем и могущественным настолько, что многие считали его истинно бессмертным. Тем, кто всегда был, есть и будет, подобно солнцу или законам природы. И кто бы мог подумать, что спустя тьму веков всеми забытый призрак из прошлого все-таки прикончит своего создателя. Так называемого «отца», бывшего для мегалодона не просто хозяином — самим богом.

— Его искалеченное тело было найдено среди ледяных обломков. Также в его ротовой полости был обнаружен кристалл Титаниума, а на груди размещена медная пластина с прокламацией давно исчезнувшего Ордена Механоборцев: «Смерть создателям чудовищ». Вследствие столь ужасающего происшествия руководство Галереи Павших инициировало ритуал «Эскубиэ Мортуорум» и в настоящий момент мобилизует все ресурсы. Входы в штаб-квартиру и остальные здания перекрыты, стража удвоена, любые контакты с внешним миром временно приостановлены. По нашим данным, внутри клана идет подготовка к возможным ответным действиям, однако официального заявления пока нет. Тем не менее, атмосфера в столице напряженная — все ждут дальнейших шагов от Галереи Павших. Остальные кланы первой десятки также приведены в полную боеготовность.

Зачитав бегущий перед глазами текст, ведущая откинулась на спинку стула. Судя по всему, прямо сейчас локальный конфликт перерастал в полномасштабную войну кланов, что не могло не радовать. Значит, ее карьера получит дополнительный виток, позволяя и дальше оставаться главным лицом новостных хроник.

Следующие минут десять она позволила участникам активно спорить и строить теории. Затем предложила вновь пробежаться по ключевым событиям последних недель, как неожиданно получила жесткий отпор — десятки протестующих воплей, сливающихся в протяжный неразборчивый гул, и еще один голос, существенно отличающийся от остальных. Спокойный, размеренный, слегка отдающий мистическим эхом.

— Прошу прощения, госпожа Брисса, но я посетил вашу студию не для того, чтобы слушать повторы. Расскажите, что с боем, — скорее приказал, чем спросил он.

— К сожалению, все наши корреспонденты и операторы на перерождении.

Взглянув на говорившего, женщина нервно вздрогнула и запнулась. Выдержав паузу, посмотрела куда-то вбок, одними губами переспросила: «вы уверены?» и, демонстративно поведя щекой, продолжила:

— Слово передается моей бывшей коллеге — опальной журналистке Айден Клэнси, временно переквалифицировавшейся в военкора, — пальцы ведущей коснулись ушного импланта. — Госпожа Айден, напоминаю: мы ждем от вас непредвзятого репортажа. Сегодня у вас появился уникальный шанс хотя бы частично реабилитироваться в глазах общественности и быть услышанной. Попробуете вновь превратить эфир в трибуну Вергилия — двери имперского телевидения закроются для вас навсегда.

С