Дроу для мести - Оливия Грош

Мне стало обидно за себя.

Я сняла кашу с огня и затушила костер, оставляя лишь тлеющие угли. Следовало погасить костер полностью, но остаться в полной тьме я пока была не готова.

Дыхание Зана раздалось совсем рядом. Он помог мне разложить кашу по мискам, подал ложку и усадил рядом с собой, прижимая к теплому боку.

– Пожалуйста не ругайся, госпожа, но так будет теплее, ты же не хочешь снова дрожать от холода?

А я и не собиралась ругаться.

Разум говорил, что мне должны быть неприятны его прикосновения. Он враг, убийца. Но тело реагировало иначе. Мне наоборот хотелось прижаться к нему крепче.

– Рен'днал зе Ашер был своего рода легендой, – сказал Зан, когда с кашей было покончено. – Мужчина, сбежавший не просто от тёмной эльфийки, а от матриарха одного из первых Домов. Сумевший скрываться более двадцати лет. Это невероятная редкость.

Он говорил с уважением. Я знала историю отца, но слышать о нем от того, кто действительно понимал, через что он прошел, мне было страшно и любопытно. Зан мог знать подробности, о которых Рен ни за что не рассказал бы ни детям, ни даже жене. Но Зан заговорил о другом:

– Сражаться с ним… да, что там, даже наблюдать за тем боем было честью. Хотя его имя я узнал уже позже, но Рен'днал был отличным бойцом. Представься мне шанс, я бы с удовольствием поучился у него.

– Но он убил твоего отца.

– И что? – голос Зана стал ниже, в нем появились рокочущие нотки, которых я не слышала раньше. – Я обязан отомстить? Кому? Тебе? Или, может, из-за моего личного отношения Рен'днал стал худшим бойцом? Худшим отцом? Может его успешный побег не достоин внимания из-за того, что он убил моего отца? В нашем мире убийство – это плата за существование, госпожа. Не более того. Или ты думаешь, что это была первая кровь на руках Рен'днала?

– Он смазал ядом нож. Простые бойцы вряд ли так делают, – иллюзий насчет отца я не питала.

– Верно. Так делают профессиональные убийцы. В том числе те, кого посылают за белыми жрицами. Но Рен'днал не только не выполнил приказ. Он эту жрицу еще и защищал два десятка лет. Поэтому в том рейде действовали так жестоко.

– И снова все крутится вокруг жрицы Белого Пламени!

Я отодвинулась от него и встала. Чувствовала как к глазам подкатывают злые слезы. Я не хотела мстить за жрицу! Для меня значение имела моя семья. Я знала, что Рен ходил к жрице иногда. Но она жила сама по себе, у нее была своя семья. Остальная деревня просто под руку попалась?

– Чтоб ей пусто было! Белые жрицы бесполезны! Вот именно поэтому я хочу стать черной жрицей!

– Ты шутишь?!

Зан вскочил на ноги, позабыв про боль и усталость. Я невольно отпрянула к стене, но он оказался напротив, прижимая меня к ней. В темноте я едва могла видеть его лицо, но в его глазах что-то вспыхнуло. Удивление и ужас были такими явными, что было ясно – это не игра, это настоящий Зан’тал.

– Лавиния, скажи что ты шутишь, – лихорадочно прошептал он, сжимая мою руку крепко, вовсе не так бережно, как раньше. Заставляя помнить, что он воин, профессиональный убийца, такой же опасный каким был мой отец. И сейчас я будто оказалась в его ловушке, а не наоборот.

Он же предназначался жрицам, что его пугает? И я же сказала ему про алтарь! Или он думал, что я это просто так, чтоб поиздеваться и избавиться от него? Или ради какой-то мелкой просьбы? Вот еще! Просто так убивать рабов расточительно. У меня и на одного то раба едва бы хватило денег.

– Скажи, что ты не собираешься просить у Пламени сделать тебя жрицей? Это абсурд!

– Отчего же? – оторопела я.

Он смотрел на меня как на ненормальную и мне совсем не нравился этот взгляд.

– От того, что жрицей невозможно стать! – воскликнул он. Слова эхом отразились от стен и Зан, опасливо посмотрев по сторонам, продолжил тише, но очень уверенно: – Жриц призывают. Из других миров. Жертва нужна для призыва, для просьбы... Но ни одна женщина нашего мира не стала жрицей Пламени. Многие пытались. Это главная боль и причина для страданий у бывших жриц Ллос, они бы с удовольствием служили Пламени. Но нет. Пламени нужны какие-то особенные женщины, с другим мировоззрением.

Я нахмурилась. Он говорил слишком уверенно, убежденный в собственном знании. Вряд ли придумывал на ходу. Но поверить словам обреченного, готового уцепиться за любую соломинку?

– Абсурд – то, что ты говоришь! Отпусти меня, – жестко отрезала, выдергивая свою руку из его хватки. – Я видела жриц. Они точно такие же, как и мы.

– А еще они все без исключения человечки, – зло ухмыльнулся Зан. – И общаются между собой на языках, которых в нашем мире до появления Пламени никто не слышал. Жрицы – это закрытое сообщество, госпожа. В него невозможно попасть.

Он покачал головой, отступая к противоположной стене.

А я пыталась осознать его слова. Я действительно видела жриц, знала, что они говорят на своем языке. Та белая простофиля из моей деревни даже учила ребятню некоторым фразам, и мы использовали их как наш тайный язык. Но это всего лишь значило, что она не местная. Она никогда не говорила, что она из другого мира. И отец такого не говорил… хотя он вообще редко говорил о Пламени и жрицах. И она общалась со своими мужьями на этом языке! Им-то откуда его знать, если она из другого мира?

– Ага, еще скажи, что попасть в это общество может только мужчина, предназначенный жрицам!

Зан так громко фыркнул, что, кажется, стены вокруг задрожали.

– Мужчины, которых готовят служить жрицам, знают только самые основы. Я ехал в Нордламол чтобы выучить один из их языков. Но принадлежать жрице и быть жрицей – это разные вещи.

Я уставилась в пустоту, пытаясь осмыслить сказанное. Это звучало неправдоподобно. Чудовищно. Знахарка, что учила меня, была не самой сведующей на свете женщиной, но все же она знала очень