Хроники странного королевства. Вторжение. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

– Пако, а ведьму съели давно? – поинтересовалась Ольга, которую беспокоил вопрос: насколько жилище успело припасть пылью и сохранилось ли в нем что-либо полезное?

– Нет, уже при мне, – охотно объяснил тролль. – И ведьму съели, и козу, и кошку…

– А они ее случайно не в доме ели?

– Нет, в пещеру притащили. И даже не поняли, почему я на них обиделся.

– Ну да, они же с тобой поделиться хотели…

– Не надо о них, ладно? – опять опечалился Пако. – Мне от этого становится грустно и хочется плакать.

– Ой, извини… Я не буду, только не плачь. А тролли все умеют плакать, или ты у людей научился?

– Не знаю.

– Как не знаешь? Ты же полгода жил с троллями!

– Я никогда не видел, чтобы они плакали, – серьезно объяснил Пако, осторожно опуская девушку на землю. – Но это же еще не значит, что они не умеют?

– Это верно. – Голос у Ольги дрогнул. – Совсем не значит…

Много ли людей на этом свете видели, чтобы плакал бесстрашный Кантор? Но значит ли это, что он не умеет? И что с ним делается сейчас, когда он думает, что любимую жену съели тролли?

Пятеро выживших тихо тряслись, неуверенно мямлили и крайне неумело врали. Видно было, что они заранее договорились, что именно будут врать, но под грозным взором Одноглазого Астуриаса их решимость начинала безудержно сбоить. Эмиссар по особым поручениям был зол и полон готовности карать без малейших снисхождений.

– Значит, напали тролли… – недоверчиво протянул он, рассматривая представленное доказательство. Огромная туша и голова с покрытой копотью мордой не вызывали сомнений в подлинности, но вот поведение доблестных воинов таковые вызывало. Что-то они крутят. Что-то скрывают. – Разломали повозку, перебили половину охраны, утащили девчонку и одного из вас, как его…

– Хосе Игнасио, – услужливо подсказал командир, который чувствовал себя очень виноватым, ибо не присутствовал лично при столь важном событии и не мог ни помочь подчиненным, ни объяснить начальству, что же там случилось.

– А Кантор почему в таком состоянии?

– Так он… это… Как проснулся, вот такой и был… Зелья перебрал…

Точно, врут. Если бы хоть немного в зельях разбирались, придумали бы что-то получше.

– А откуда у мальчишки синяки?

– Бежать пытался, стервец.

– Это каким же образом?

– Да как-то умудрился руку выпростать.

– Кто привязывал?

– Хосе Игнасио, светлая ему память…

Ну конечно, когда в сомнительной ситуации имеется аж семь покойников, оправдаться можно от чего угодно. Есть на кого свалить.

Астуриас еще раз внимательно оглядел пленников.

Шут дрожал и прятал глаза. Этот ничего не скажет. Если ребята его как следует запугали, сказать правду он не решится. Разве что попробовать напугать сильнее.

Кантор сидел неподвижно и пялился куда-то прямо перед собой абсолютно отсутствующим взглядом. Простейшим требованиям «стоять», «сидеть», «идти» покорно подчинялся, если его подтолкнуть в нужном направлении. На слова не реагировал. На пинки тоже. Вполне возможно, что симулирует, надо будет проверить тщательнее, но в любом случае он тоже ничего не скажет, если сам не захочет.

Принц Мафей мрачно хмурился, но глаз не прятал. Напротив, смотрел на эмиссара бесстрашно и многозначительно, будто нарочно насмехался: «Ну что, сам догадаешься или все-таки меня спросишь?» Парень явно хотел, чтобы его спросили. Что ж, это быстрее и удобнее, чем возиться с запуганным шутом.

– Ну-ка, пойдем со мной, – приказал Астуриас, приглашающе махнув рукой. – Хочу послушать версию другой стороны.

– Да я и здесь могу рассказать. – Мальчишка презрительно скривил губы и покосился на провинившихся охранников. Без страха, скорее злорадно и мстительно. Что ж, в самом деле – разве подобает принцу трусить? Недостойно. – Или вы думали, я боюсь? Нет, эти-то понятно, у них ума примерно как у Шарика. Но вы же – не они, неужели тоже думаете, что вон тот, к примеру, герой с расцарапанной мордой страшнее Горбатого?

– Ну-ну, – поощрил храбреца Астуриас. – Что же было на самом деле?

– Они Ольгу сами отвязали, – сердито проворчал принц. – Потому и признаваться боятся.

На удивление дружный хор немедленно и с потрясающим чувством возразил: «Врет он все!!!»

– Молчать! Не раскрывать рты без моего разрешения! Итак, зачем отвязали Ольгу?

Мафей посмотрел на эмиссара, как на недоумка, и издевательски переспросил:

– Зачем? Вы что, маленький? Вам объяснить?

– Ваше высочество, – не менее издевательски отозвался тот, – ведите себя подобающе. Наставник вас не учил, что хамить старшим нехорошо? Тем более, в отличие от Кантора, которому действительно терять нечего, вам с приятелем очень даже есть что терять. Вы не смертники, вы заложники, и шанс у вас есть. В твоих интересах не уменьшать его. Понятно?

– «Старшие» бывают всякие, – проворчал принц. – Так что, вам правда объяснить, зачем отвязали? В повозке раздевать было неудобно.

– И потом?

– А потом я не видел. Меня-то не отвязали. Слышал, как дрались, повозку ломали, тролли ревели, Кантор кричал… Жутко кричал, я думал, его там живьем едят… Наверное, Ольгу в самом деле тролли убили, и он это видел…

– Он что, не с тобой был в одной повозке?

– Нет, со мной была Ольга. Его потом ко мне пересадили, когда все кончилось.

– Насколько я понял, Кантор не с самого пробуждения был… вот такой?

– Нет, когда Ольгу вытаскивали, он еще вполне вменяемо ругался. А потом… это все случилось… Если бы эти уроды не заткнули нам рты, я бы с ним поговорил, может, как-то утешил бы… А так он к утру умом тронулся.

– Это диагноз или предположение?

– Без магии я не могу ставить диагнозы. Но и так же видно. Впрочем, может, оно для него и лучше.

Астуриас оглядел притихших бойцов, затем пристально уставился на старшего.

– Когда отъезжали от постоялого двора, как пленники были распределены по повозкам? Привязывали еще при тебе. Не вздумай врать. Проверю. Сам осмотрю каждую дощечку, выясню, и если соврешь…

Командир, отлично понимающий реальность угрозы, соврать не посмел.

– По двадцать плетей каждому! – подвел итог начальник. – А если еще кто-то посмеет ослушаться приказа, велю повесить. Распустились, бездельники, под мягкой лапкой патрона, забыли, что такое дисциплина и за что вам тут платят. Что? Кто-то что-то хотел сказать? – Единственный глаз безошибочно вперился в того самого, с расцарапанной мордой. – До кого-то еще не дошло, что приказы отдаются теми, кто знает, как надо? И что девчонку вам было велено не трогать не потому, что мне для вас девчонок жалко, а для того, чтобы вот такого бардака не получилось? И кто-то еще недоволен? Я спрашиваю, кто-то из вас недоволен, что остался