Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

– Тебя приняли в клан? – догадалась Айду. В отличие от ослепленного собственным негодованием Кальбара, северный меч на поясе всадника она заметила сразу.

Амир кивнул. Девушка улыбнулась:

– Ну вот, хоть одна хорошая новость!

– Ну-у-у, прям и одна! Вовсе и не одна, – Амир подмигнул, стараясь развеселить печальную Айду.

Она улыбнулась в ответ и кивнула:

– Ты прав, к счастью. Но одна из самых значимых – это уж точно!

Айду немного помолчала, потом явно нехотя отстранилась и произнесла с заново нахлынувшей усталостью в голосе:

– Ох, какой же суматошный был день, точно не сутки прошли, а добрая луна обновилась… Наверное, я прямо сейчас упаду и усну, и до утра не добудитесь!

– Я думаю, стоит все же зайти в дом и падать уже на кровать, это будет куда как удобнее! Слушай, а почему ты еще не легла, если так устала?

– Сначала я тебя ждала, а потом… потом вот этот явился. Закатил сцену, паршивец, – девушка поморщилась.

– Ждала? Айду, не стоило, что ты!

– Мне Льюла сказала, где ты, и мне хотелось узнать, как у тебя с сородичами дела – налаживаются ли. Теперь вижу, что все отлично, и я очень этому рада – и теперь точно можно отдыхать!

– Если упадешь, я тебя донесу! – пошутил Амир, сам внутренне похолодев от вольности шутки – запоздало, увы.

Но Айду и не подумала обижаться, только чуть усмехнулась и, отлепив с подоконника свечу, направилась в дом. Амир последовал за нею, и вскоре во всем Брамстоне не осталось никого бодрствующего – последними поздними птицами были северяне и Амир со своими спутниками, но и они уже улеглись. Следующий же день обещал быть не менее насыщенным.

Глава 6. В Брамстоне. Друзья старые и новые

Когда яркие лучи утреннего солнца принялись нахально заглядывать под сомкнутые ресницы и тем самым согнали с Амира остатки сна, первой его мыслью было суматошное «Проспал!»

Толком не сообразив даже, а что же, собственно, он мог проспать, юноша подскочил и принялся торопливо одеваться. Правда, когда он выкатился на крыльцо дома, то понял, что переполошился напрасно – было еще свежее бодрое утро. Солнце только-только забралось на достаточную высоту, чтобы начать тревожить спящих, и народу на улицах почти не оказалось. Брамстон все еще спал, и амировы товарищи, кажется, тоже еще изволили видеть сны.

Поняв, что спешить некуда, Амир свернул в сад, где стояла бочка с водой, умылся и, вернувшись на улицу, пошел неспеша – куда глаза глядят. В общем-то, Амир не слишком удивился, когда ноги его вынесли снова к берегу и вместе с тем – к лагерю северян. Вот там уже, казалось, давно никто не спал. Жизнь шла полным ходом – над огнем подвешивали котлы, носили воду, а большая же часть не занятых бытовыми делами снерргов тренировалась в стороне, и там же Амир заметил и небольшую компанию местных, тоже не отстающих в упражнениях. Вот туда-то юноша и направился – ему стало любопытно, ведь он ни разу не видел, как обращаются с оружием его сородичи по крови. А посмотреть явно стоило, да и было на что – с разминкой воины уже закончили, и теперь оттачивали умение, подобравшись по парам так, чтобы один боец оказался гаэльцем, а второй – снерргом. Амир живо сообразил, что взглянуть на это будет особенно интересно – явно же приемы боя северян и местных совершенно разные! Насколько сильно отличаются в бою гаэльцы и снеррги?

Различия, конечно же, были, и заметные – гаэльцы, как и прочие эльфы, в первую очередь делали ставку на скорость и изворотливость, а северяне больше полагались на возможность нанести один точный, сокрушительный удар, вложив в него как можно больше силы. Но то ли противники в парах подобрались друг другу практически равные, то ли еще что – но, как правило, выдыхались и отходили перевести дух и те, и те одновременно, завершая тренировочный поединок дружескими хлопками по плечам. В конце концов, на изрядно утоптанной площадке осталась только одна пара бойцов, за которой Амир и следил с самого начала – Хакон и Уаллэ.

Оба воина еще до начала тренировки скинули рубашки и обувь, оставшись в одних штанах. Хакон, обладавший поистине медвежьей статью, казался чуть ли не в полтора раза массивнее воина-элро, но двигался почти с такой же легкостью, как и точно сплетенный из одних только сухих мышц гаэлец. Амир не сразу узнал вчерашнего мрачного воина со шрамом на скуле – сейчас обычно неподвижное лицо Уаллэ светилось каким-то хищным азартом, в чуть сузившихся глазах стальным взблеском отражалась неподдельная радость схватки. Увязанные на макушке в пучок, но уже безнадежно растрепавшиеся черные пряди, небрежно разворошенные ветром с реки, придавали воину вид диковатый, как у лихого разбойника, это же впечатление дополняла и длинная серьга с пером в левом ухе, которую Амир до этого не успел рассмотреть. Красивая сложная татуировка, своими завитками и петлями охватывавшая левую строну груди и плечо, ярко выделялась на светлой коже воина-элро, и юный драконий всадник снова подивился – ни торросцы, ни тем более «серебряные» не жаловали таких меток на коже. А зря – подумалось вдруг Амиру. Это в самом деле может быть красиво, да и его сородичи-северяне к татуировкам относились нормально: у того же Хакона на выбритом виске свил кольца морской змей, у Олло обе руки украшены похожими же знаками; верно, и у других сыщется по татуировке. Но, конечно, такую сложную красоту, какую носил на своем теле гаэльский воин, Амир видел впервые.

Внезапно Амиру подумалось, что гаэльцы, как бы они не относились к своему богу Охоты Зору, во многом походят на него – вспомнить хотя бы ту же самую хищную ухмылку Оро и его воинственную раскраску! В этом было что-то дикое, звериное, если называть все честно по имени, как оно и есть.

Уаллэ и двигался, как зверь – плавно, стремительно, будто бы и не отрывая ступней от земли, а точно перетекая из одного места в другое. И не всегда уследишь глазом-то, какой тут достать!

Зато Хакон, скупой и расчетливый в каждом движении, не упускал ни одной возможности для атаки и ловко обходил множество обманных финтов противника. Преимущества как такового ни у кого поэтому не было, и поединок затянулся. Но имелось у бойцов кое-что общее, помимо физической мощи и отличного умения владеть оружием – оба не слишком много времени уделяли защитным приемам, предпочитая атакующие. В конце концов, схватка закончилась тем, что Хакон похлопал плоскостью клинка Уаллэ по плечу, а тот, кивнув вниз, указал Хакону на вплотную прижавшийся к бедру противника клинок своего меча.

В настоящем бою это означало бы, что поединщики сразили друг друга насмерть.

Оба воина расхохотались, крепко пожали друг другу руки и, вернув клинки в ножны, отправились за брошенной в стороне одеждой, что-то оживленно обсуждая на ходу.

Остальные расходиться и не думали – постепенно подбирались новые пары, Амира тоже заметили и вездесущий, казалось, Олло, вынырнув из-за плеча юноши, позвал:

– А-а-а, Имбар! Давай присоединяйся! Прямо интересно, чему тебя тот эльфийский всадник, Фокс, успел научить – сам-то он, помнится, ух какой верткий да ловкий был!

– Ну почему же был, он и сейчас – что ветер в листве, – усмехнулся Амир, скидывая верхнюю шерстяную рубаху по примеру Олло.

Сперва юноша просто покружил на месте, разогревая мышцы еще слегка сонного тела, пофехтовал с воображаемой целью, привыкая к клинку – и только потом уже принял участие в парных тренировках.

Ему для спарринга выдали деревянный меч, и точно такой же взяли и первый его противник-напарник, Олло.

– Так, как они, – он мотнул головой в сторону, куда удалился Хакон с гаэльцем. – Делать, вообще-то, не стоит. Ну, тренироваться с голым пузом на стальном оружии. Оба, правда, меч чувствуют, как собственную руку или ногу, поэтому их не слишком старательно отговаривали, но ты, парень, так никогда не делай… по крайней мере, пока, хорошо?

Амир кивнул – он, чуть подумав, понял, что Олло прав во всем, что только