Чернозимье - Александр Зимовец

подозрительно змеились трещины, а несколько камней выпали со своих мест и осыпались вниз, туда, где под стеной еще гнили тела орденских солдат. Было ясно — несколько выстрелов этой махины, удачно пришедшие рядом, и стена начнет понемногу разрушаться. А имея пролом в стене, мы город ни за что не удержим с такими-то силами.

— Что будем делать? — спросил я Макса, спустившись со стены и усевшись на установленный возле шатра стол.

— Если бы было побольше людей, можно было бы сделать вылазку, — задумчиво проговорил он. — Лошади есть, доскакали бы быстро, разломали им лафет, подожгли порох.

— Если бы у бабушки был хер, то это был бы дедушка, — отрезал я. — Что делать в нашей ситуации?

— Молиться, — огрызнулся Макс. — Молиться всем восьмерым Мученикам, что эта хрень не разломает нам стену до того, как подойдет подкрепление.

— Так себе идея, — ответил я. — Оно подойдет еще не скоро.

Мысль о том, что оно может вообще не подойти, я решил не озвучивать.

За следующий час бомбарда успела сделать только два выстрела. Одно огромное ядро перелетело через стену и разломало крыльцо в доме местного башмачника. Другое лишь немного задело стену, сковырнув один из зубцов. Кучность стрельбы у гигантского орудия явно была так себе.

Однако было ясно, что рано или поздно очередное ядро ударит точно в стену, а за ним еще одно и еще. И сколько та стена выдержит?

Этим вопросом явно задавался не я один. Вскоре я заметил, что ко мне движется целая депутация, состоявшая из мэра городка — бледного пухлощекого старика — а также поджарого сутулого священника в залатанной рясе и капитана Барриана.

— Мы это… сказать хотели, ваше высокоинородие, — начал мэр, смущаясь и не глядя на меня. — Они ведь стену-то так, пожалуй, пробьют.

Я кивнул, ожидая, какой вывод он из этого сделает.

— Пробьют, и как есть нас всех тут переубивают, — продолжил он. — А у меня, например, семья. Жена, сыну пятнадцатый год, я его хотел в Карнаре пристроить, а тут такое. Дочке моей — двенадцать. С ней-то что будет, как они в город войдут, а?

Я отвел глаза. Что я мог ему ответить?

— За что нам это все, а ваше высокоинородие? — продолжал мэр. — Мы тут жили себе, никого не трогали. Пришел этот ваш герцог, пообещал от нежити защитить. Это дело хорошее. Это мы согласны. А теперь, что же? Никакая не нежить, а орденские сюда войдут, и нас, как изменников… Это что же такое? А дети, как же? Они чем виноваты?

— Я буду защищать город с оружием в руках, — тихо проговорил я, не глядя на него. — Покуда я жив. Это я могу пообещать.

— Это, конечно, хорошо, — кивнул мэр. — За это мы вас благодарим. Но с пушкой-то этой проклятой что же делать? Ведь разнесут они стену-то.

Словно услышав его слова, бомбарда жахнула снова, и на этот раз стена вновь содрогнулась, да так, что, казалось, вот-вот развалится. Однако этого не произошло, но уже с внутренней стороны я увидел побежавшую трещину.

Делегаты рефлекторно присели и вжали головы в плечи, а затем вновь подняли на меня глаза, полные ужаса.

Я огляделся и заметил, что такими же глазами на меня смотрят и солдаты, сменившиеся с дежурства на стене, и даже Макс. Нужно было что-то сделать.

Я вновь поднялся на стену, чувствую, как каменная лестница, расшатанная последним попаданием, слегка крошится под моими ногами.

Достав подзорную трубу, я стал внимательно рассматривать позиции орденцев.

Гигантское жерло бомбарды смотрело, казалось, прямо на меня, словно огромный черный глаз. Еще минут пятнадцать хлопотливой беготни прислуги — и она извергнет новую порцию огня и смерти. Не будет ли она последней?

На небольшом отдалении гарцевал в нетерпении, позвякивая кольчугой, небольшой отряд орденской кавалерии, готовый в любой момент сорваться в галоп и рвануться к бреши, чтобы раздавить любое сопротивление. С другой стороны готовилась идти на новый штурм пехота, подняв острия пик.

Шеренги ее выглядели более жидкими, чем в прошлый раз, но числом они все еще превосходили нас в разы.

Я всмотрелся в черную бездну орудийного ствола, машинально вызвав красную сеточку телекинеза. А что если сбить прицел? Орудие тяжелое, но немножко крутануть его на несколько градусов я смогу даже отсюда — пусть даже ценой адской головной боли.

Вот только что делать потом? Это же всего лишь один промах, а потом они просто перезарядят пушку, поправят прицел и лупанут снова. Каждый раз сбивать — после нескольких попыток я упаду без сознания, а они продолжат стрелять, как ни в чем не бывало.

Установив бомбарду и утрамбовав пороховой заряд, орудийная прислуга стала заряжать в нее тяжеленное ядро. С низким скрежетом оно вкатилось внутрь, так что все орудие содрогнулось.

А что если?.. Звучит, конечно, как бред. Что-то в духе барона Мюнхгаузена. Но ведь мне хватит всего лишь секунды, или даже меньше. Или не хватит?

Я сосредоточенно всмотрелся в самый центр черного жерла, расположив красную сеточку точно по центру. Время как будто замедлилось, и рука артиллериста, потянувшегося к запалу с зажженным фитилем, двигалась словно в замедленной съемке. Возможно это или нет? Если и да, то расплата будет страшной. Но об этом сейчас лучше не думать.

Фитиль коснулся запала. Я сосредоточился до предела. Ствол бомбарды дрогнул с утробным уханьем. А затем разлетелся на куски, превратившись в облако черного дыма с яркой пламенной сердцевиной.

Я этого, впрочем, не увидел, так как закрыл глаза от нестерпимой головной боли и медленно съехал на камни стены, уперевшись лбом в холодную шершавую кладку. Череп буквально разрывало на куски не хуже, чем только что — бомбарду. Подзорная труба упала рядом со мной на камни.

Загрохотали по лестнице сапоги — это мне на выручку понесся Макс, решивший, что меня ранило очередным выстрелом. Но, взобравшись на стену, он, кажется, забыл обо мне, уставившись на то, что происходило за лугом. Я тоже раскрыл глаза и приподнял голову, чтобы взглянуть, хотя каждое движение причиняло адскую боль.

Облако дыма начинало рассеиваться, и на его месте проступали очертания пушки, развороченной, словно огромный раскрывшийся стручок.

Лафет треснул пополам, а возле него лежали, раскинув руки, несколько тел артиллеристов.

— Как ты это? — спросил Макс ошалело.

— Ядро… — произнес я, поморщившись и сплюнув алую слюну. — Если задержать его в стволе… Хотя бы на секунду… меньше секунды…

Я снова закрыл глаза. Свет казался чудовищно ярким, выжигающим мозг изнутри. Звуки криков, едва доносившиеся сюда с той стороны луга, бились о череп, словно чугунные шары.

— Я