Хроники странного королевства. Двойной след. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

«Ругайся, ругайся, – подумал Кантор, наблюдая за кентавром. – Возмущайся, бей хвостом, маши руками, делай вид, что ты действительно обижен на бывшего соратника и намерен выдать ему обещанных пинков. По твоей честной физиономии видно, как ты рад слышать, что Льямас еще жив. А вот про мальчишку я не знал. Верно сказала тогда Азиль – не о том думаешь или не все знаешь. Два, а не три. Что ж, я рад, что он смог спасти хотя бы сына. Потерять все – это слишком, даже для героя…»

– Хорошо, – улыбнулся он. – Так и передам: «Пинков хороших от Гиппократа». Он все равно будет рад.

– Эй, эй, не вздумай! – спохватился четвероногий герой. – Не надо про пинки! Передавай привет, и не только от меня, а от всех. Кстати, я тебя вспомнил! Что ж ты мне голову морочишь, вовсе не Льямас нас знакомил! Ты был в той группе, которую нам выделил в помощь Гаэтано, когда мы ходили доставать Льямаса из лагеря. Ты арбалетчик, верно? Это ты тогда в паре с Джеффри снимал часовых на вышках, и он тебя очень хвалил.

– Верно, – признался Кантор. – Но мы были знакомы до того, и тогда нас действительно знакомил мастер Льямас. Я у него учился одно время, но он очень скоро меня выгнал, посоветовав поумерить гордыню и для начала освоить что-нибудь попроще, а к нему возвращаться, когда достигну подобающего уровня.

– А ты разобиделся и подался в стрелки? – ухмыльнулся Гиппократ. – Ну и правильно. Еще неизвестно, достиг бы ты подобающего для Льямаса уровня или нет, а стрелок из тебя получился что надо. Джеффри не всех подряд хвалит, да и то половину из вежливости. А тебя всерьез.

– Спасибо, – серьезно кивнул мистралиец. – Похвала такого мастера дорогого стоит.

– А у кого ты учился?

– Стрельбе? У отца. Только имени не уточняй, он все равно неизвестен как стрелок, хотя стрелял не хуже некоторых.

– По крайней мере учился бесплатно, – прокомментировал кентавр. – Ты лучше скажи, вы с подружкой хорошо знаете короля Шеллара?

– Какого рода знание тебя интересует?

– Вообще. О нем тут слухи пошли, что он – это и не он вовсе, что он умер, а на его месте то ли двойник, то ли зомби.

– Ты что, маленький, такие слухи собирать? Что, сестра Жюстин на глаз определить не может, живой человек или нежить?

– Это Жюстин отлично видит. А если двойник? Самому интересно. Вот я и спрашиваю, вы хорошо его знаете? Заметили бы, если что не так? А то старые слуги, которые помнят его еще с тех времен, когда он бывал здесь с дядей и его семьей, говорят в один голос, что на вид похож, но ведет себя совершенно иначе, и охотно верят, что его подменили.

– У них ума хоть немного есть? Вот такое уникальное творение природы «подменил»? Где бы эти таинственные злодеи взяли еще одного такого же Шеллара? Ты сам что-нибудь подобное видел?

– Да каждый день вижу и ходить далеко не надо. Наш Джеффри на него здорово похож, только ростом поменьше. И если бы у Джеффри был нормальный нос, а не его неповторимый флюгер, малознакомый человек издали мог бы и ошибиться.

– А чтобы знакомый и вблизи?

– Да можно и более похожего найти, особенно если в Лондре поискать. Вон, тот же Джеффри каждый день с умилением вздыхает и восклицает, как ему этот король напоминает дорогого брата Дональда. По его словам, так один в один и рост, и фигура, и даже лицо… почти. Нос у них с братом, видишь ли, фамильный.

– Ерунда все это, – покачал головой Кантор. – Даже теоретически ерунда. Ну, найдешь ты, допустим, полного двойника, и дальше? Можно скопировать манеры, жесты, привычки, но остальное? Его набекрень повернутые мозги, его любопытство, его феноменальную память и этот ненормальный столб света, который ни один маг объяснить не может – как это можно скопировать? Да засыплется этот двойник на первом же свидании с Флавиусом, даже если допустить, что маги его не разоблачат.

– Не разводи теории, – поморщился Гиппократ. – Ты просто скажи, это он?

– Конечно он. Я не то чтобы знал его очень близко, но очень хорошо запоминаю в людях, во-первых, голос, а во-вторых, пластику. И могу тебя заверить, что ни голос, ни интонации, ни манера двигаться, ни жесты ничуть не изменились. А что он стал иначе себя вести и сбил с толку бедных слуг, так это нормально. Любовь иногда и не то с людьми делает.

– О, это несомненно, – засмеялся Гиппократ, – Когда я видел тебя в последний раз, ты был конченым отморозком, а сейчас на человека стал похож.

– А может, меня тоже подменили? – поддел его Кантор.

– Принести арбалет, проверим? – не остался в долгу кентавр.

– И обломаетесь, – засмеялась Ольга. – Он сейчас спьяну промажет, и что выйдет?..

– Я не настолько пьян, чтобы мазать, – возразил мистралиец. – Руки не трясутся, в глазах не двоится, значит, попаду.

Ольга не стала спорить, видимо, решив, что ему виднее. Была у нее такая уникальная для женщины черта – никогда не спорить о том, в чем она разбиралась хуже собеседника. Например, об арбалетах. А вот Гиппократ загорелся:

– Спорим, промажешь? Принесу арбалет, и проверим.

– А у тебя что, есть?

– Да мне любой стражник одолжит. Только ведь промажешь.

– Спорим, – настойчиво заявил Кантор и тут же вспомнил, как Жак с товарищем идеологом мерили штаны. – На пять щелбанов.

– У Жака научился? – хихикнула Ольга. – Когда только успел?

Гиппократ, который всегда был азартным, немедленно согласился и, подхватившись, умчался в неизвестном направлении, пообещав скоренько вернуться.

– А ты попадешь? – тут же спросила Ольга, провожая его взглядом.

– Попаду, – кивнул Кантор. – И настучу Гиппократу по лбу. Никогда не давал щелбанов героям, интересно попробовать.

– Какой ты мелочный, – улыбнулась Ольга.

– Нет, я любопытный, – возразил Кантор. – А Гиппократу не повредит пара щелбанов, чтобы меньше хамил.

– А ты и вправду услышал, что в кустах сидят кентавры? Даже то, о чем они говорят? И узнал Гиппократа по голосу?

– Да. Почти сразу узнал. А вот он меня нет, хотя мастер Льямас действительно знакомил меня со своими соратниками.

– Настолько сильно ты изменился с тех пор? Ты что, пластическую операцию сделал?

– Пришлось, – ушел от ответа Кантор, сразу пожалев, что распустил язык. Нет, не стоило, в самом деле, столько пить… И еще сразу вспомнил, какой шок он испытал, впервые увидев себя в зеркале, которое с криком и скандалом вытребовал у Амарго. Он подозревал, что зеркало ему не дают по серьезной причине, и ожидал увидеть нечто