Хроники странного королевства. Возвращение. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

Единственное, что он смог придумать толкового, это выбраться как-нибудь в Лабиринт и попробовать найти Доктора, то есть двоюродного дядюшку Дэна. Если спросить его напрямик, он не сможет солгать. Либо скажет правду, либо откажется отвечать. А из отказа, как убедительно доказал Шеллар III, тоже можно делать выводы.

Кроме двух уже упомянутых проблем примерно в то же время обнаружилась еще одна. По сравнению с другими она казалась мелкой и неважной, но портила жизнь куда основательнее.

В один прекрасный день пробудился внутренний голос.

Кантор надеялся, что этот паршивец заткнулся навеки, но стоило более-менее восстановить связность мыслей, как голос вернулся и начал со свойственной ему бестактностью задавать вопросы и капать на мозги хуже сварливой жены. Главными вопросами были, конечно, те самые два, которые и так не давали Кантору покоя, хотя он всеми силами старался о них не думать: «Зачем ты, недоумок, бросил такую замечательную девушку?» и «Что ты, бездарь несчастная, будешь теперь делать?» И если на первый он еще мог привести хоть какие-то более-менее вразумительные аргументы, в которые сам уже с трудом верил, то второй беспощадно бил по самому больному месту.

Кантор не знал, что будет делать дальше, и никаких идей на этот счет у него было. До недавнего времени он искренне верил, что умрет, и печальная перспектива остаться не у дел, которой он делился с Саэтой прошлой зимой, его минует. Судьба оказалась бессовестной лживой стервой похуже Патриции. Видит небо, он всегда был с ней честен, никогда не пытался увиливать или избегать, честно ей следовал и принимал все ее выверты, а она подло и низко его обманула.

Внутренний голос ехидно поправлял, что в некоторых вопросах Кантор передергивает и откровенно льстит себе, ибо его уход от Ольги был не чем иным, как попыткой обмануть судьбу, за что дурень и поплатился. Кантор отмахивался и напоминал, что его судьбой было погибнуть в бою, голос начинал срываться на крик, доказывая, что предсказания обкуренного провидца, да еще при сменившихся обстоятельствах, никак нельзя было принимать за судьбу. Коль уж на то пошло, видения о двух детях с тем же успехом можно считать истинными, по крайней мере, Плакса тогда был трезв. А товарищ Кантор сам перепутал все на свете, а теперь плачется на судьбу.

В конце каждой такой беседы Кантор выходил из себя, посылал сволочной голос во все известные места и грозился уехать в свой родовой замок, заняться разведением пчел, овец и кроликов, а также выращиванием роз и сочинением мемуаров. На этом месте голос терял способность к общению по причине истерического смеха. Самому Кантору было ничуть не смешно. Подобные разговоры вгоняли его в тоску и провоцировали очередной приступ головной боли. Он не знал, что будет делать дальше, и, более того, ничего конкретного не хотел.

В солнечное утро семнадцатого дня Желтой луны, успешно поскандалив в очередной раз с внутренним голосом, уныло пялясь в окно и чувствуя, как начинает ломить затылок, Кантор вдруг услышал посторонний голос на улице. Голоса всех обитателей дома он давно изучил, и они стали привычным фоном, почти не привлекающим внимания. Лишний голос на крыльце означал, что Торни и Пьер вернулись из города не одни. С ними гость. Не Элмар. Но и не чужой человек, Кантор с уверенностью мог сказать, что знает этот голос и определит владельца, как только тот войдет в дом или скажет еще что-нибудь…

О небо, только бы демоны не принесли сюда лично его величество Шеллара III! С него ведь станется! Впрочем, нет, это не его голос. По высоте похож, но тембр немного другой, гуще, мощнее…

– Благослови вас Господь, дети мои! – произнес гость, пригибаясь в дверях, и Кантор потрясенно уставился на бывшего товарища, которого меньше всего ожидал здесь увидеть.

Он давно догадывался и даже был уверен, что товарищ Торо был мистиком в прошлой жизни, но не ожидал, что, вернувшись к ней, он настолько изменится! А казалось бы, всего-то – сбрить усы, сменить нормальную мужскую одежду на серую рясу и вернуть классовую прическу…

– И кто тут малодушно подозревал, что Кантор с порога запустит в меня костылем? – широко ухмыльнулся Торо, прислоняя к стене свой неподъемный посох, с которым так и не расстался. – При всем его плачевном состоянии я вижу, что товарищ улыбается!

Кантор только сейчас заметил, что действительно улыбается и, наверное, выглядит при этом глупо и жалко. А еще он заметил в руках гостя подозрительно знакомый футляр, отчего ему сразу же расхотелось улыбаться.

– Костыль слишком далеко, – пояснил он, не в силах удержаться хоть от маленькой шпильки. – Не дотянуться. Как тебя сюда занесло?

Торо водрузил на стол свою ношу, затем удобно уселся на кушетку Гиппократа – самое прочное, что было в доме, и неторопливо пояснил:

– Соскучился по вас, непутевым.

– И решил развлечь нас игрой на гитаре, – добавил Кантор, не сводя глаз с футляра. – Или у тебя там съестные припасы спрятаны?

– А, это… Амарго велел тебе передать. Сказал, руку разрабатывать. И привет передавал.

– Так это он тебя снарядил?

– Это я от него сбежал, – пояснил мистик, принюхиваясь к запаху из кухни. – Я еле отвязался от должности придворного мистика, но товарищ Амарго не успокоился и задался идеей сделать меня если не главой ордена, то настоятелем храма. А мне его идея совсем не нравится. Я практик, а не администратор, к тому же в родном ордене меня не поймут. Поэтому я дал нашему заблудшему командиру время одуматься, а сам пока решил вас навестить.

И заодно попрактиковаться, мысленно добавил Кантор. Разумеется, добряк Торо не мог просто так бросить товарищей, нуждающихся в его помощи. Это ведь его работа – разбираться в чужих проблемах, утешать и давать советы. Кантор и раньше об этом догадывался, а теперь, когда на необъятном пузе святого отца красовался символ ордена, а на бычьей шее болтался медальон, подтверждающий статус, никаких сомнений не оставалось. Мастер Утешения из ордена Духовного Совершенства.

– А письмо с нравоучениями он тебе случайно не передал?

– Хотел, но я отказался.

– А если уж вспомнить, что врать грешно?

– То ли ты издеваешься, – вздохнул святой отец, – то ли успешно скрываешь магические способности… Каюсь, лгать не только грешно, а вообще нехорошо… Выкинул я его.

– Прочтя предварительно? – уточнил Кантор, желая выяснить, насколько простирается честность среди последователей Христа.

– Обязательно, –