Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Нет… — в ужасе просипел начавший тихонько пятиться к крыльцу старик.

— Да, — усмехнулся темный сотник и взмахнул мечом. А уж потом начал вытирать клинок о плащ мародера. Заслышал сдавленные рыдания, поднял взгляд на девушку и поморщился: ее в том Кельме не было. — Убирайся в дом…

Подхватив с земли оба меха с вином, Густав отпер калитку и вышел на улицу. Напуганные пролитой кровью воспоминания вновь забились в самые темные уголки его души, и до площади перед замком сотник дошел, не отвлекаясь на всякую ерунду. Пару раз навстречу попадались отправленные следить за порядком конные разъезды, но о мертвых мародерах Густав Сирлин сообщать им не стал.

Он спешил. Боялся опоздать. Убить Кельм, конечно, это здорово, но сотник хотел встретиться с герцогом прежде, чем тот отдаст Святым душу. Святым? Да нет — скорее бесам.

А на площади у него вновь, как и много лет назад, начали гореть в огне ноги. Призрачное пламя лизало их, причиняя невыносимую боль, но Густав стиснул зубы и зашагал к замку мимо помостов со столбами, обложенными вязанками хвороста. Чернокнижников в Кельме предпочитали сжигать…

Занявшиеся бесцветным пламенем кострища развеялись, когда темный сотник прошел в ворота замка. Боль — вполне реальная боль — в обожженных много лет назад ступнях и лодыжках отвлекала и мешала собраться с мыслями, и все же Густав не мог не обратить внимания на творящиеся вокруг странности.

Ворота распахнуты — но никаких следов штурма. Двор полон королевских пехотинцев — а на шпилях развеваются красно-черные знамена. И нет, зрение не обмануло его — вход в донжон по-прежнему охраняли латники великого герцога. Да что такое здесь творится?!

Заметив в дальнем углу двора солдат Темной сотни, рядом с которыми громоздилась целая куча трофейного оружия, Густав Сирлин подошел к сидевшему прямо на земле Жаку Бортье:

— Остальные где?

— Ну… вряд ли кто из них приглянулся Святым, — отняв ладонь от окровавленной на боку рубахи, грустно усмехнулся Бортье, и оживившиеся при виде командира солдаты враз замолкли, ощутив охватившее того бешенство.

— Все?

— Все, ваша милость, — кивнул Жак. — Нет больше сотни…

Густав стиснул зубы и оглядел как-то очень уж растерянных и притихших солдат. Сколько их здесь? Две дюжины? Две с половиной? И многие ранены. Ладно хоть, судя по свежим повязкам, войсковые лекари не оставили их своим вниманием. Ну а растерянность прошедших огонь и воду головорезов вполне понятна — за последнее время они привыкли к победам. Почувствовали вкус крови. Решили, что ничем не хуже коронных солдат.

А их вновь ткнули мордой в грязь. И хорошо так ткнули — ломая зубы и до мяса сдирая кожу. Указали свое место…

— Сам как?

— Лекарь сказал, жить буду. Я ему верю… — пожал плечами в ответ Бортье.

— Пейте, — сотник кинул меха солдатам и присел рядом с помощником. — Что здесь происходит?

— Да как вам сказать, ваша милость… — задумался Жак. — Мы и сами толком ничего не понимаем. Нас на штурм ворот кинули, а как горожане разбежались по домам, герцог перемирия запросил…

— Вот оно как! — тяжело вздохнул Густав и поднялся на ноги. — Вы это… не напивайтесь только. Доспехи в порядок приведите. И арбалетов, смотрю, у вас теперь куча, начинайте снаряжать потихоньку…

— Будет исполнено, ваша милость, — расплылся в злой улыбке Бортье. Да и пустившие по кругу мехи с вином солдаты сразу повеселели. Не стоило лорду Лейну лишний раз напоминать этим людям, что и у них нет ни единого шанса пережить войну. Ох не стоило…

Заметив выглянувшую из окна на третьем этаже бледную физиономию Вильяма Арка, Густав зашагал к дверям, у которых скучали пять латников из личной охраны командующего. Оставленный за старшего сержант хотел было остановить сотника, но глянул ему в глаза и невольно подался назад. Умирать старому служаке сегодня точно не хотелось, да и приказ «никого не пропускать» никоим образом не мог касаться офицеров…

Взбежав по винтовой лестнице на третий этаж, Густав оглядел темный коридор и направился к стоявшим у одной из дверей солдатам. Только вот эти служивые приказ командующего поняли буквально. Никого — значит никого.

— Меня ожидает почтенный Вильям Арк, — уверенно заявил сотник, и не менее других боявшиеся Высшего караульные на мгновение опешили. Чем Густав незамедлительно и воспользовался.

— Что?! — с недовольной гримасой обернулся к вошедшему лорд Лейн, узнал сотника, но заскочивших за тем двух караульных отсылать прочь не стал. — А! Это вы, Сирлин. Уже вернулись?

— Да, ваша светлость…

— И как там Нильмара? — поинтересовался, несомненно, осведомленный об исходе штурма Вильям Арк.

Поинтересовался не для себя — помимо командующего в комнате присутствовали великий герцог и, судя по фамильному сходству, один из его сыновей. Как подумалось сотнику — старший.

— Город пал, — доложил Густав, во все глаза разглядывая герцога.

— Вот видите, ваше высочество, — улыбнулся Вильям, — вы не ошиблись с выбором союзника…

— Я вообще редко ошибаюсь, — самоуверенно заявил Вильгельм Пятый.

И тут до сотника дошло: так все и задумывалось с самого начала. Его люди лишь показали горожанам бессмысленность сопротивления, чтобы великий герцог мог пойти на союз с Лансом, не опасаясь стихийного бунта.

— Приятно вести дела со столь предусмотрительным монархом, — заявил лорд Лейн и удивленно уставился на сотника: — Что-то еще, Густав?

— О да! Кое-что еще, — оскалился темный сотник, с трудом подавив желание вцепиться в горло герцогу прямо сейчас.

Тогда, двадцать лет назад, его спасло больное сердце отца. Ульрих Сирлин умер прежде, чем палачи выпытали расположение всех тайников. Умер совсем некстати — недавно вступивший на трон молодой герцог рассчитывал не только избавиться от старых долгов, но и пополнить казну золотом, изъятым у обвиненного в чернокнижии ростовщика. Вот и пришлось палачам в дыму только занявшихся огнем вязанок сырого хвороста менять одного из сыновей Ульриха на тело какого-то умершего в тюрьме бродяги. Герцог не учел одного: у семейства Сирлин и в самом деле были свои секреты…

— Ваша светлость, вы, видимо, не в курсе одной договоренности… — глядя в глаза Вильяму Арку, прищурился Густав Сирлин.

— Об этой договоренности мы поговорим позже, — заявил Высший. — Разве ты не видишь, что его высочество решил вступить с Лансом в военный союз? Это важнее каких бы то ни было договоренностей.

— Да ну?

— Тебе придется подождать.

— Ждать? — оскалился шагнувший к Высшему темный сотник. — С чего бы это?

— Так надо.

— То есть после того, что я сделал для вашего дела,