Игрок, забравшийся на вершину. Том 12 - Дмитрий Владимирович Михалек

Прийдя к этому выводу, он сделал первое, что пришло в голову и засунул труп лича в инвентарь, чем лишний раз подтвердил текст уведомления ― душа Аштас-Ира вернулась к филактерии, ведь в обычный инвентарь нельзя было засунуть живое или, как в данном случае, немёртвое, существо, обладающее собственной волей.

Разобравшись с этим, Ворон поторопился к месту, где исчезла душа архилича, параллельно связываясь с Ноутлоком.

― Аштас-Ир пока вне игры. Ищу филактерию.

― Рад слышать. Действуй по плану.

Пока здоровье продолжало убывать с каждой секундой, парень добрался до нужной стены и используя [ пространственно-духовный якорь], начал искать удобную точку выхода. Наручи шустрого плута, продолжали успешно блокировать магию, поэтому разбойник не переживал за свою тушку и быстро найдя точку для телепортации, наконец покинул опасную локацию.

Следуя за меткой, Ворон опускался всё ниже и ниже. Время сильно поджимало, поэтому он продолжал избегать любых контактов с нежитью и некромантами, которые могли бы его затормозить, и минуты три спустя, наконец почувствовал, что метка остановилась.

По прошествии ещё одной минуты, выпив большое зелье лечения, парень почти добрался до нужного места, как вдруг понял, что метка вновь начала движение, причём резко вверх!

«Какого?.. Он что, отдыхал что ли?» ― Взгляд Ворон мелькнул по окну навыка [духовной метки] и он, проклиная всё на свете, метнулся вперёд, желая отметить точку вертикального подъёма. Таким образом, если душа вновь не сменит положение, он сможет значительно сузить область поисков, полагаясь на данные координаты.

Если же данная остановка окажется не единственной, то уже второй раз за сегодня все его приготовления окажутся бессмысленны.

Так как [духовная метка] исчезла, Ворон, почувствовав себя чуть свободнее, отключил [безвозвратный залог] и двинулся следом за душой, надеясь на лучший расклад.

Ему потребовалось минут десять, прежде чем он петляя по коридорам, наконец добрался до места, которое начал узнавать, ведь информация о нём, была загружена ему в память, за довольно высокую цену.

Продолжая подниматься, он вскоре оказался в зале, больше похожем на музей или галерею трофеев. Вдоль стен в строгом порядке стояли манекены в доспехах, лежали развешанное оружие и хрупкие на вид экспонаты под стеклом.

Но среди этого немого хора артефактов царил один предмет. В центре зала, на отдельном постаменте из чёрного дерева, за толстым, мерцающим от защитных чар стеклом, стоял золотой кувшин.

Его поверхность была покрыта не просто орнаментом ― это был целый рельефный эпос из переплетённых рун и символов, выложенных изумрудами, сапфирами и рубинами. Он не просто сверкал ― он доминировал в пространстве, безмолвно и властно притягивая взгляд. Любой, кто искал бы филактерию архилича, увидев эту демонстративную, почти дерзкую роскошь, наверняка ринулся бы именно к нему, уверенный, что нашёл её.

Но здесь был Ворон. Человек, который знал секрет. Поэтому, игнорируя звезду выставки, разбойник сосредоточился на поиске руки.

Всё верно. Филактерией Аштас-Ира, являлась рука. Его собственная левая рука. Зачем и почему, Ворон не имел понятия, в оплаченную информацию это не входило, но уже одного этого знания было более чем достаточно, чтобы не купиться на грамотно расставленную ловушку.

Взгляд разбойника, пробежав по рядам безликих манекенов, резко остановился на противоположной стене. Там во всю её протяжённость был высечен гигантский барельеф, изображающий хаос масштабной войны с десятками видов существ…

«Я до последнего надеялся, что она будет не там…» ― хмуро подумал Ворон, которой хорошо помнил эту сцену, когда купил знания, но отметка, которую он предусмотрительно поставил на нижних этажах, стояла прямо под стеной.

«Что ж, видимо это тот самый случай, когда необходима грубая сила»

В данный момент, Ворон находился в режиме невидимости, в углу зала, куда переместился, благодаря [сумеречному шагу] и небольшой норе, созданной каким-то грызуном.

Он знал о мерах защиты, которыми архилич снабдил свою филактерию и к счастью, та не телепортировалась в случае угрозы, поэтому он, чувствуя боль от возможных потерь, призвал двух мантикор.

У них была одна задача, разрушить стену с барельефом, спровоцировав все встроенные ловушки.

Получив команду, монстры бросились вперёд, снося и уничтожая, всё что стояло у них на пути. Драгоценные вещи, годами или даже столетиями хранившиеся в идеальной сохранности, теперь летели в пыль под тяжёлыми лапами. Первые вспышки магической защиты вспыхнули ещё до того, как мантикоры достигли стены ― ослепительные красные молнии, брызги тёмных заклятий, внезапно выросшие из пола шипы из чёрного обсидиана. Одна из тварей взревела, когда её крыло было поражено черепообразным облаком некротической энергии, но, подчиняясь приказу, та продолжала двигаться вперёд, сметая витрины и опрокидывая манекены в доспехах, которые с грохотом рушились на каменные плиты.

Именно тогда ловушки пришли в действие. Каменные фигуры воинов на рельефе вспыхнули алым светом, и из их глаз и оружий вырвались плотные лучи разрушительной энергии, прошивающие зал насквозь. Ворону даже показалось, что тут было использовано больше заклинаний, чем для его поимки!

Воздух наполнился запахом гари и серы. Вторая мантикора, попав под перекрёстный огонь, рухнула, её тело быстро покрылось трещинами, будто каменея. Но её гибель не была напрасной ― её массивное туловище по инерции врезалось в основание стены. Раздался оглушительный треск. От барельефа откололся огромный кусок, а за ним показалась не каменная кладка, а тёмная, почти чёрная поверхность, похожая на отполированный обсидиан. Лучи, бившие из рельефа, дрогнули и погасли ― цепь защиты была нарушена.

Ворон, не покидая укрытия, следил за этим хаосом с холодной концентрацией. Его глаза фиксировали каждую активировавшуюся руну, каждое потухшее заклинание. Он ждал момента, когда сложная система охраны, рассчитанная на тонкое обнаружение и поимку, будет перегружена и сломана грубой физической силой. Так сказать, магия против дубины. И… Дубина сработала.

Когда пыль и сияние заклятий немного рассеялись, зал представлял собой жалкое зрелище. От былого величия не осталось и следа и цель Ворона была достигнута. За разрушенным барельефом зияла ниша, а в ней, на небольшом каменном постаменте, покоилась рука.

«Вот же!.. Надеюсь, это она. ― Парень в удивлении приподнял брови, так как он совершенно не ожидал такого исхода. ― Хотя, я был уверен, что рука будет частью барельефа, но кажется лич, предусмотрел и такой вариант».

Одна из мантикор, которая имела более высокий уровень, за счёт чего видимо и смогла выжить, лежала на куче камней и разрушенных экспонатов и Ворон тут же отменил призыв, надеясь, что той удастся спастись.