Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

Совет был в разгаре – кажется, об этом и пытался предупредить юнец у дверей, которого окатила кипятком неприязненного взгляда принцесса Айду.

Стражи у входа не оказалось – почему, Амир понял сразу. Все находящиеся в помещении были при мечах – гаэльцы, как всадник уже не раз замечал, кажется, вообще не расставались с личными клинками никогда, разве что только на время сна. На возникшую в дверях компанию уставились сразу как по команде все находящиеся в зале – видимо, хмыкнул про себя юноша, выглядела их компания, состоящая из знатного рыцаря и благородной дамы в походной одежде с телохранителем разбойничьего вида, да в сопровождении пятерых северян и дракона, непривычно для здешних мест.

– Ann’tu Lorraedho, dràgon’treah!14 – пробормотал кто-то.

На удивление, смысл фразы Амиру стал понятен и без перевода.

«Еще бы. Дракон, да еще янтарный! Много ли видывали здесь янтарных драконов, а? Льюла и ее мать вообще, если верить Силасу, остались одни такие!»

Как и в здании совета Эллераля, советники здесь располагались в массивных креслах, только расставленных полукругом, а не в форме овала. Все-таки кое—что общее с прочими эльфами у здешних элро было, да… Амиру сразу бросилось в глаза, насколько по-разному выглядят советники. С ходу была заметна крупная компания сидевших рядом придворных, выделявшихся среди прочих, как березовый лист на темной воде лесного ручья. Эти «старейшины», как их иной раз называли сами гаэльцы своих советников, были облачены преимущественно в наряды золотистых, приглушенно-зеленых и красновато-коричневых тонов, с богатой отделкой золотой нитью и светлым мехом – контрастом с остальными, предпочитавшими в одежде темные густые цвета вроде синего, фиолетового, хвойно-зеленого, багряного, а отделку сдержанную: чаще всего гладкую серебристую вышивку. К тому же «старейшины» оказались почти все, как один, светловолосы – не по солидному возрасту, а от природы. Годами стар из них не был никто. «Зато перстней на руках у облаченных в темное надето немеряно, куда как больше, чем у любителей золотистого и светлого» – отметил юноша. Сам король, восседавший во главе собрания, тоже относился к облаченным в темное. На нем был искусно задрапированный вино-красный плащ и роскошная мантия на тон темнее с серебряным и черным узором. «Лейне, не мантия» – поправил себя мысленно Амир. Эти широкорукавые одеяния гаэльцы именовали сами именно так.

Сам же король был темноволос, как и большинство его подданых и, кажется, зеленоглаз – и Амир отметил, что Айду очень похожа на отца. Половина кресел пустовала – этот совет был явно некрупным. Приглядевшись, Амир увидел среди собравшихся несколько людей и полуэльфов, чему немало подивился – в совет того же Эллераля попасть кому-то «не-эльфу» из Эльфиза, суверенной провинции эльфов Империи Краймор, было невозможно. Все-таки не только в деревнях не делают слишком большой разницы между тем, кто ты по крови, в этом всадник окончательно уверился только сейчас.

Королевский престол – такое же самое кресло, только выше и массивнее – располагался так, что сидящему на нем не нужно было оборачиваться ко входу, в отличие от членов Совета. За спинкой этого кресла висел гобелен с гербом – золотистая ласка на алом поле, держащая в пасти золотую же стрелу. На этом отличия места главы от прочих мест и заканчивались.

Король Леон наконец справился с изумлением и, ответив на вежливый полупоклон вошедших кивком – Айду при этом лишь мимолетно коснулась правой рукой своего левого плеча в том же самом приветственном жесте, что Амир уже видел на улицах города – и, чуть поправив тонкий зубчатый обод короны, наконец заговорил:

– Айду, дочь моя, я рад твоему возвращению, но не могу не спросить в изумлении – кто же с тобой прибыл? – на удивление, король заговорил на общем диалекте, видимо, правильно оценив присутствие чужеземцев.

– Это наши союзники, отец, – Айду чуть отступила в сторону. – Да, я тоже весьма рада видеть тебя бодрым и полным сил, а также – и многих из тех, кто сегодня присутствует на Совете.

Амир, хоть и не искушенный в придворном этикете, не мог не расслышать завуалированного ядовитого намека «многих – но не всех». От собравшихся это тоже не укрылось – кто-то ответил сдержанным смешком, кто-то кивнул с улыбкой, а кто-то откровенно скривился или скучающе уставился в потолок. Последних было больше, это от внимания всадника не ускользнуло.

Амира почему-то такое наплевательское отношение к этикету искренне восхитило, и он тоже не смог сдержать улыбки. Но когда Айду, по очереди представив всех своих спутников, начала говорить о цели, с которой они и приехали, улыбка его сама собой погасла – он не мог не видеть, с какой неприязнью смотрят на них и на саму Айду многие старейшины. Теперь уже эльфы Эллераля напротив, стали казаться Амиру намного приветливее и вежливее гаэльских сородичей – а ведь каких-то десять минут назад он думал совершенно иначе!

«Дело не в том, кто приветливее или суровее, дело в том, кто скрывает свои настоящие чувства – а кто не дает себе в этом труда», – мысленно пояснила Льюла, когда всадник поведал ей такой же мысленной речью о своем наблюдении. – «Ты же сам почти о том же Айду говорил! И потом, Амир, смотри внимательно – не все такие, вон те трое в цветных плащах, синий, зеленый и лиловый, видишь? – они внимательно и с интересом слушают, а самый младший из них по-прежнему улыбается… Тот пожилой человек чуть в стороне, в скромном камзоле без вышивки – тоже скорее заинтересован и сосредоточен…»

«Вижу, а вот эти красавцы в золотом и светло-зеленом, ближе всех к нам, наоборот, злые как голодные драугры» – согласился Амир.

И, словно услышав диалог аргшетрона и дракона, Вердэн чуть склонился к уху Амира и тихо сказал:

– Видишь силамарских лордов, блондины в золоте с головы до пят? Запомни их лица, эти господа нам первые противники здесь. Меня едва ли не испепеляют взглядами с самого первого шага сюда.

«Ага, так это силамарцы… понятно, запомним», – сказал себе Амир и нахально принялся рассматривать потенциальных оппонентов.

Внешне они неприятно напоминали эллеральскую знать, только без вежливой сдержанности последних, понял Амир, присмотревшись повнимательнее.

Тем временем Айду закончила излагать новости и причину их появления. В ходе довольно длительного монолога (пришлось подробно рассказать о знакомстве со всадником и о стычке с отрядом на грифонах) ее несколько раз пытались прервать, но Айду это не устроило, и потому она жестко обрывала эти попытки.

Только она замолкла, невзрачный лицом, но весьма властный с виду советник-старейшина отрицательно мотнул головой.

– То, о чем вы просите, принцесса, невозможно, – холодно произнес он.

Как выяснилось, зря он выступил первым.

– Отец! С каких это пор на вопрос, обращенный к тебе, отвечают другие? – Айду не выдержала и повысила голос.

– Ваше высочество, Айду, я знаю, что вас с советником Тарэйном никак не берет мир, но, хотя я не был бы так категоричен в словах, он в чем-то прав. Как можно развязать войну с собственными родичами, не разобравшись во всем? – Король тяжело вздохнул. Видно было, что церемониал ему тоже дается с трудом.

– Да такие, как… Простите, воинственно настроенные политики Империи нашу землю заживо пожирают и не морщатся! – Айду разгневанно взмахнула рукой. – Разбирайся, конечно же разбирайся, отец – я не требую немедленного выступления, но только смотри, пожалуйста, на этот раз собственными глазами, а не полагайся на сладкие песни… некоторых присутствующих. Я все сказала, и, Ваше Величество король Леон Мааркан ЛаГаэль, соизвольте поговорить и с конунгом народа Горскун, и с аргшетроном Та-Амиром, и с рыцарем Вердэном Д'Арайном, очень на этом настаиваю!

– Разумеется-разумеется, – пробормотал король. Потом секунду помолчал, и, не выдержав, зачастил на гаэльском, обращаясь, видимо, только к Айду. Тем не менее, советники живо включились в перепалку, завязался горячий спор.

– О чём, интересно знать, они спорят? – спонтанно спросил Амир в пространство, не особенно ожидая пояснения.

– Ну, это вполне ясно, – тихо ответил Грамбольд, и Амир слегка вздрогнул – он не ожидал ответа на свой, скорее риторический, вопрос.

– Айду просит поддержки уже не у Совета, а лично у отца, а тот пытается ей втолковать, что не может просто так