Заклятья метели. Колядки других миров - Анастасия Александровна Андрианова

– Или нет, – проговорил Гэбриэл медленно, переводя взгляд со следов пиршества гончих на ростовщика. – Морган говорила, отец вашего клерка Генри умер, мистер Скрэпер. Как и когда?

– Прошлой зимой, – почти неразборчиво пробормотал тот. – Утонул, так мне констебль сказал. И сын его, когда пришёл проситься вместо отца работать. – Он тряхнул головой, словно стряхивая дурной сон, и, шире открыв глаза, куда разборчивее осведомился: – Так у тебя кто из Дивного Народа в роду затесался, сынок? То-то я смотрю, волосы как снег, лицо как у них, нелюдей…

– И глаза разного цвета, совершенно верно, – устало ответил Гэбриэл, давно привыкший к подобного рода комментариям относительно своей наружности. – Про клерка – всё?

– Я больше ничего не знаю, во всяком случае.

Скрэпер проворчал это в достаточной степени озабоченно, чтобы не оставалось причин сомневаться: если бы знал – рассказал.

Впрочем, Гэбриэл Форбиден привык сомневаться всегда, во всём и во всех. Кроме своей жены, разумеется.

– Благодарю, – резюмировал Гэбриэл, отправляя револьвер в кобуру – на заслуженный отдых до следующей, решающей ночи. – Значит, навестим тех, кто знает.

* * *

Они с Льюисом покинули дом ростовщика, едва небо над Ландэном приподняло серую юбку предрассветных туч и явило алую кромку зарева восходящего солнца.

Город наполняла музыка праздничного дня: весёлые переклички рабочих, сгребающих выпавший ночью снег с крыш, скрежет лопат по черепице, гомон торговцев и бакалейщиков, открывающих лавки, звон храмовых колоколов, призывающих помолиться богам за благое будущее и ещё одну пережитую ночь. Подошвы сапог и колёса экипажей чавкали по густой снежной каше, застелившей брусчатку. Из ближайшего магазинчика пахнуло кофе, чаем и корицей; в следующем манили разноцветьем прилавки с апельсинами, яблоками, грушами и сливами, яркими, как ёлочные игрушки.

– Сынок, – проговорил Льюис, когда они миновали пекарню, витрины которой дразнились пирогами с цукатами и снегом сахарной пудры, йольским хлебом с тмином, пряничными человечками и рулетами-поленьями, украшенными марципановыми листьями и ягодами.

Гэбриэл вопросительно вскинул бровь, предпочитая слушать Льюиса вместо собственного желудка – тот жалобно пел в ответ на запах свежевыпеченного хлеба.

– Скрэпер вчера тебя так назвал. Не заметил? – пояснил напарник с усмешкой. – Никак проникся родственными чувствами за спасение его шкуры?

– И правда, – заново прокрутив в памяти ночные события, признал Гэбриэл.

А ведь при их знакомстве Скрэпер казался существом, которому легче откусить себе язык, чем сказать доброе слово. Неужели визит Дикого Охотника даже в старом сквалыге пробудил нечто человеческое?..

Прежде, чем свернуть с улицы по направлению к городской окраине, где жил несчастный клерк (и погибший, и живой, лишь чуть менее несчастный), они нос к носу столкнулись с Морган.

– Успела, – констатировала она, доставая из объёмистого саквояжа пару бумажных свёртков. – Опять ведь собрались на дело без завтрака?

В бумаге таились сэндвичи с ростбифом, и Льюис, провозгласив Морган спасительницей, не замедлил вгрызться в один из них прямо на ходу. Гэбриэл решил не отставать: рассиживаться в тавернах было некогда, но терпеть рулады голодного живота тоже несладко.

– Линнет просила передать, что грустит, но не удивлена, – сообщила Морган, плывя между ними, не оставляя следов на снегу: баньши, как полупризраки, не подчинялись законам земного тяготения. – Ещё просила за тобой присмотреть, но тут же поправилась: «хотя кто ещё за кем присмотрит».

– И в чём она неправа? – хмыкнул Гэбриэл, представив живую насмешливую интонацию супруги.

– Я вчера успела навестить племянника Скрэпера. Магов в их семье нет.

– Мог нанять, – промычал Льюис между очередным кусанием сэндвича и жеванием откушенного в прошлый раз.

– Не похоже. Он живёт безбедно, унаследовал дело от покойного отца. Большое дружное семейство. Полный дом гостей. Играли в фанты, когда я пришла. Предложили присоединиться к их празднику. Считают Скрэпера забавным старым чудаком. Попросил передать ему приглашение на йольский ужин, – перечислила Морган с привычной бесстрастностью. – Старик каждый год отказывается, но племянник не оставляет надежды, что тот однажды согласится и явится. Переживает, что тому после смерти сестры совсем одиноко.

– К нему пришли из Инквизиции. Кто бы сомневался, что он постарается показать себя с лучшей стороны.

– Не будем пока списывать родственника со счетов, – согласился Гэбриэл. – Навестим его вместе, если нынешняя поездка не подтвердит мои опасения.

– Какие?

Мановением руки в чёрной перчатке Гэбриэл остановил проезжающий мимо кэб:

– Надеюсь, я ошибся и вы не узнаете.

Знаменитая чёрная форма с вышитым на рукаве гербом Инквизиции творила с кэбменами чудеса, вселяя в них абсолютную безропотность, и вскоре троица уже стояла у низкого кирпичного дома – одного из десятков таких же на одной из узеньких зловонных улочек Уайтчепела. Снег скрыл нечистоты, приодел в белое бедняцкие лачуги, но не мог спрятать запах.

И всё же даже самый злачный район Ландэна в эти дни выглядел лучше обычного, а его обитатели встречали Инквизиторов взглядами менее мрачными, чем те привыкли. Даже на здешних видавших виды дверях красовались венки из остролиста, принаряжая обычно безрадостные домишки; и в одну из этих дверей, сверившись с полученным накануне Морган адресом, коротко постучал Гэбриэл.

Открыли почти сразу.

Дородная женщина с белёсыми волосами застыла за порогом, округлив рот идеальной буквой «О».

– Добрый день, мэм, – прикоснулся к полям шляпы Льюис. – Мы расследуем покушение на жизнь мистера Джонатана Скрэпера, работодателя вашего сына и покойного мужа. Разрешите войти?

Несчастная вдова пролепетала что-то, напоминающее «да», и трое Инквизиторов переступили порог.

Даже в каморке людей, достатком уступавших Скрэперу стократно, было более празднично, чем в его жилище. Яблоки алели в потрёпанной плетёной корзине, деля её с пучком золотых колосьев пшеницы. Худенькая ель у стены принарядилась в алые и зелёные ленты, на которые подвесили палочки корицы и пряничных человечков, орехи и пару солнечных апельсинов. Толстая свеча ждала наступления темноты в глиняном светильнике, украшенном рунными символами, а в воздухе витал запах стряпни, не оставлявший сомнений – на ужин у обитателей этого дома будет и традиционная свинина с яйцами, горчицей и пряными травами, и йольский хлеб, и сладкие пирожки.

– Мэм, прошу прощения за расспросы, которые любому испортят праздничное настроение, – учтиво продолжил Льюис, – но можете поведать, как скончался ваш любезный супруг?

Приоткрылась боковая дверь, откуда выглянули три любопытные головки – все рыжие, не в мать. Девочки-близняшки лет шести и уже знакомый мальчуган, забегавший за братом к Скрэперу.

– Ждите в спальне, – коротко велела детям хозяйка дома. Когда те безропотно скрылись за порогом, а дверь вновь захлопнулась, женщина повернулась к Инквизиторам, теребя заштопанный передник. – Его в прошлый Йоль нашли. В Темзе. Констебли сказали, он поскользнулся, упал в воду, ударился… Только вот он был