Гномами не рождаются - Александр Н. Александров

Тут меня словно обухом по голове огрели. И правда, думаю, какой же Копач "человек", если блямба-татуировка на лбу у него зеленая? А с другого боку, какой же он "эльф", если уши у него не вострые а морда как у свиньи? Не бывает таких у эльфов. Ведь как говорят: "красив как эльф" или, там, "мечтатели остроухие". Но блямба-то... И почему тогда я, Дрок Колотун, - гном и блямба на лбу гномская, черная, а у папани - синяя, людская? Хотя бороды у обоих честные, гномские - по колено. Да и где такое видано, чтоб у человека сын гномом был? Никогда еще свинья не жеребилась!

Нет, господа добрые, не для таких умствований моя черепушка сбита, ой, не для таких! Нельзя мне так мозги прочищать, а то, чего доброго, крыша поедет. Вот живешь так себе, живешь, а потом кто-то тебе говорит: "смотри, Дрок, - корова полетела!" А ты смотришь - и впрямь полетела! А за ней еще одна. Тут впору за голову хвататься и бежать в приют для юродивых - травку красить да корзинки плести.

Ну, я папаню и спросил: почему так получается? Почему старый Копач - эльф, а он, папаня то есть, - человек? А папаня печально на меня посмотрел, поднес мне к носу пудовый кулак и говорит жалостливо:

- Не твоего овечьего ума дело это, Дрок. У меня-то ты спросить можешь, я человек жалостливый. А вот кому другому такое ляпнешь - хана тебе. Поэтому сразу тебе говорю: услышу еще раз подобные вопросы - неделю с кровати не встанешь. Ясно?

Мне, понятное дело, ясно. Эта наука нам знакома; еще в бурсе проходили. Вот только папаша-то у меня умный-то умный, да только на сей раз маху дал. Промолчи он, или просто наври чего, я бы и забыл на следующий день про всю эту историю. А так - только раззадорил. Сел я возле камина, налил себе пива и притворился, что осоловел уже от выпивки, а сам в мысли свои ушел.

Ну, господа хорошие, я вам скажу - никогда я, Дрок Колотун, столько не думал! Даже не представлял, что мозги так напрягать можно: аж язык от такого думанья высунул. Вспоминать начал: вот сосед наш, Пыж Самогон - по блямбе, получается, человек, а по морде да по бороде - чистый гном. А Гнус Трындик, что в Совете сидит, так тот по блямбе гном, а так - эльф как эльф: уши длинные, рожа кислая и говорит, как будто ты перед ним - лепешка коровья. А вот дядька мой родной, из старых Колотунов, так тот и так гном и эдак. И по блямбе и на лицо.

Совсем тошно мне стало. Чувствую - мозги мои аж заскрипели от натуги и чуть через уши не полезли. Думаю: ну, вот, скажем, элеватор, что на шахте стоит. Как он работает - знать не знаю, ведать не ведаю. Но пользу приносит великую; да и сразу понятно, зачем он надобен: породу пустую из шахты поднимать. А спроси я у папани как он сделан, да как крутится, тот мне и объяснит так, что даже тупой уразумеет. А вот зачем на гнома говорить, что он эльф? Зачем на крынке с маслом писать "сахар"? Такого я ни по пьянке ни по трезвяку не то, что понять - удумать не смог бы.

Сижу я, значит, пиво прихлебываю, а сам чувствую - не выдержит моя башка такого надругательства. Понять хочу, в чем дело, а не подскажет никто...

Никто? У меня прям руки похолодели. Как же так - никто? А говорилка моя, всезнающая да всеведающая?! Уж она-то не подведет! Сам-то я, конечно, у нее ничего не выпытаю; найти надо того, кто спросит. Но это уже, как у нас в бурсе говорили, не бочонок плюхает, а пена на донце булькает.

Долго ли, коротко - на следующее утро побежал я к благородному господину Хвостику. Тот, ясное дело, не работал, но жил, как настоящий Бюрократ, прямо в своей конторе, среди свитков, дохументов, да чернильниц. Поставил я перед Хвостиком бутылку первача да ногу свиную, дабы тот на меня хотя б взглянуть соизволил и все, как есть, ему выложил - про разговор вчерашний. Ну и спрашиваю: отчего да почему такая оказия со всеми этими блямбами да бородами получается? Потому как ежели Высокий Бюрократ не знает, так не знают и черти, что пекло кочегарят.

Гляжу -Хвостик рожу скривил, словно хрену пучок зажевал. Открыл бутылку, хватанул первача прямо из горлышка, рукавом занюхал и задумался. Подумал-подумал, почесал репу, выматерился, и полез куда-то в свои бумаги.

Долгехонько возился Хвостик, бумагой шуршал, да под нос ругался. Достал откуда-то здоровенную пыльную книжищу и на стол передо мной - бах! Пыль аж под потолок. А томище - толстенный да засаленный, будто Хвостик на нем колбасу резал. И старыми еще рунами на обложке тиснение: "Эпохи Демократуры, сиречь, Века Устроения, Законы, Прописи и Уставы".

Я, понятно, грамоте в бурсе научен - вбили мне ее, грамоту-матушку, розами прямо пониже спины крепко. Но вот читать как-то не приспособлен; начинаются у меня от чтения икотка и зевота такая, что челюсть вывихнуть можно, а потом голова болит. Папаня мой говорит, что это хорошо, потому как праведный гном о делах и хозяйстве думать должон, а не в книгах ковыряться, потому как мудреные словеса гному в голову не влезают, аки кабаний хвост в бутылку. Так что в хвостиковой манускрипции сломал бы я гляделки еще на первой странице. И тем бы оно все и кончилось, но тут Хвостик возьми, да и брякни:

- Э-э-э, Дрок, гляжу, туго у тебя с постижением мудреных мыслей! О чем тут написано-то хоть догадываешься?

И тут уж заработала моя говорилка на всю катушку. Я только-только и успел, что язык прикусить, чтоб не в голос. Кивнул Хвостику и за порог вылетел.

Я уже и до дому почти дошел, а говорилка все разглагольствовала. А я слушал - внимательно-внимательно. Сперва интересно мне было - люблю я про старые времена. Потом - смешно, да так, что чуть животики не надорвал. А потом - под конец - я и вовсе охренел.

В общем, ежели коротко, то началась вся эта катавасия лет двести