Дом в наследство - Татьяна Барматти

может ли ревность и зависть вообще контролироваться? Наверное, нет. Но, вообще, как по мне, то людям просто нужно определиться с тем, чего они сами хотят. Не смотреть на то, что есть у других, желая подобного, а решить, что важно для них самих. Если бы сестра Меланьи определилась со своим будущем и шла к своей цели, используя только свой упорный труд, тогда, возможно, смогла бы порадоваться за близкого человека. Впрочем, смысл об этом думать? Уже ничего нельзя изменить, только попытаться исправить чужие ошибки, если это возможно.

– Ты когда-нибудь кому-то завидовал? – Спросила у Ирласса, пытаясь найти собственное душевное равновесие.

– Да. Я завидовал другим ирлингам, когда те женились на своих истинных парах, – кивнул спокойно мужчина. – Но это была зависть вместе с радостью за них. Теперь же мне нет смысла кому-то завидовать, у меня лучшая жена.

Вот именно! Нет ни одного человека или не человека, который никогда бы не завидовал, хоть немного. Тогда как же определяется эта шкала превращения в порождение тьмы? Вряд ли это только ревность и зависть, есть и внутреннее желание навредить, сделать больно или даже убить другого человека.

– Мне нужно серьезно обо всем подумать, – заключила решительно, посмотрев на источник.

Если уж все началось здесь, тогда и закончиться должно здесь!

Глава 28 – Добро и зло идут рука об руку

– Что происходит? – Хмуро поинтересовался Дэниэль, зайдя в комнату.

Явно решив, что мне плохо, Ирласс в кратчайшие сроки доставил меня в комнату, буквально залетев в окно со мной на руках. И своими же действиями ирлинг привлек внимание дракона, которому совершенно не нравилось мое состояние. Хотя, возможно, так дает о себе знать истинность и мужчины почувствовали мое нестабильное душевное состояние.

Но, если не врать, я совершенно не хотела рассказывать им о том, что увидела в воспоминаниях острова. Мне самой было не по себе, но что почувствуют они? Разве жена, которой они явно или неявно гордились, не станет сразу же причастной к появлению порождений тьмы? Вдруг в их сознании я буду олицетворять ту сестру, которая принесла всем горе и страдания.

– Мне нужно подумать, – проговорила, прекрасно понимая, что скрывать что-то бесполезно.

Если я начну закрываться в себе, пользы от этого точно не будет. Наоборот, мы с каждым днем будем становиться только дальше друг от друга, а строить невижимые стены – это не мое. К тому же, лучше быстрая боль, чем долгое раскачивание. Да и, по сути, разве я виновата в чем-то? Если бы адвокат не похитил меня, тогда бы меня здесь вообще не было!

– Ты уже во второй раз говоришь, что тебе нужно подумать, – посмотрев на меня, немного строго проговорил Ирласс. – Возможно, в силу возраста тебе кажется, что какая-то проблема неразрешима, но мы можем подумать вместе.

Искоса посмотрев на мужчину, мне реально захотелось его покусать. Возраст, что б его, приплел! Я вообще о возрасте не думала раньше. Хотя, наверное, стоило бы. По меркам Земли я вышла замуж уже за достопримечательности, ведь нормальные люди столько не живут! Да они мне в прапрадедушки годятся.

– На Земле быстро взрослеют, – сухо кашлянув, поправил ирлинга Дэниэль. – Наша жена не по возрасту умная и мудрая, – не забыл он и мне сделать комплимент. – Но, в какой-то степени Ирласс прав, – это уже мне, – мы можем подумать обо всем вместе.

Естественно, без «но» не обошлось. Не удивлюсь, если они игру в доброго и злого полицейского устроили. Впрочем, судя по всему, они просто так не отстанут, и я скорее просто озверею от их настойчивости, забыв о своей первоначальной цели подумать.

– Я узнала, откуда взялись первые порождения тьмы, – выпалила, поджав губы.

– Это знают все, – спокойно заметил Ирласс. – Сначала появился черный туман, а после – порождения тьмы, которые питаются злыми помыслами существ. Не стоит об этом думать, тебе ничего не грозит, – утешил меня мужчина, кажется, поняв мои слова по-своему. – Твое чистое сердце никогда не запятнает ни одно порождения тьмы. Ты слишком добра для этого.

Отведя взгляд, я протяжно выдохнула. Добра ли я для чего-то подобного? Не думаю. Скорее всего, ни одна хранительница не пострадала так же из-за своего статуса, связи с пустотой и островом. Впрочем, вопрос сейчас не в том, насколько доброе у меня сердце.

– Я имею в виду то, из-за кого все это началось. Я знаю, кто стал причиной появлению первых порождений тьмы.

– Мы тоже это знаем, – удивил меня Дэниэль, заставляя в прямом смысле этого слова пораженно открыть рот. – Это были злые помыслы сестры первой хранительницы пустоты, хозяйки острова на стыке миров.

– Но… как?

– Это никогда не было секретом, – удивил меня еще больше мужчина. Но, реально, это никогда не было секретом? Тогда почему я ничего не знала? – Об этом просто никто не любит вспоминать. В то время первая хранительница пустоты слишком многим пожертвовала, чтобы стабилизировать ситуацию и искупить вину своей сестры. Хоть она сама ни в чем не была виновата, после достижения ее дочери совершеннолетия, она отдала все свои силы, чтобы искоренить это зло, закончив свою жизнь простым человеком без магии. Но, к сожалению, этого было недостаточно. Зачастую добро и зло идут рука об руку.

– После ее дочь так же боролась всю жизнь с порождениями тьмы. Каждая хранительница в той или иной степени внесла большой вклад в борьбу с порождениями тьмы. Но, лично я считаю, что эта напасть должна была произойти и без вмешательства ее сестры. Скорее всего, ее сестра и была первой жертвой порождения тьмы. Именно ее порочные мысли, злость и гнев дали возможность порождениям проявится настолько, чтобы очернять жизнь другим. Своим поступком она обрекла свою сестру на вечные муки совести.

Определенно, ничего подобного я даже не ожидала, когда увидела воспоминания острова. Только очнувшись, я сразу же подумала о том, что это была тайна за семью замками. Что-то, о чем не стоит рассказывать другим. Но оказалось, что все и так знали обо всем и не испытывали злости по отношению к хранительницам пустоты на протяжении всего этого времени.

– Первая хранительница помогла многим существам во время войны между расами. Она согревала их сердца, давала им кров, возможность увидеть мир без призмы