Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

– Хорошо, госпожа Каирэль, – Силас снова улыбнулся и вдруг поймал себя на мысли, что от облегчения (его поиски наконец-то дали хоть какие-то результаты!) готов чуть ли не пуститься в пляс, заодно закружив замечательную неожиданную помощницу.

Но, конечно, ничего такого он себе никогда не позволил бы – он был слишком воспитан и сдержан для этого еще со времен своей ранней юности.

****

После долгой и несколько сумбурной прогулки по городу в сопровождении Эйни (всадник с удивлением узнал, что парень на добрых полдюжины лет старше его самого, хотя со стороны казался едва ли не младше – что внешне, что по поведению) Амир подумал, что окончательно перестал понимать, что же в столице происходит. Не вязалась холодная неприязнь Совета, что они изливали на пришедших, с тем, что увидел аргшетрон в городе.

Ему часто улыбались, как доброму знакомому – хотя Амир видел всех этих людей или элро впервые. Подростки приставали с вопросами о драконе, страшно разочаровываясь ответом о том, что Льюла утомилась и отдыхает, поэтому в город не пойдет (на самом деле идти без Льюлы Амиру посоветовал все тот же Вердэн, туманно намекнув, что тогда он и доброй половины того, чего хочет, не узнает)

За спиной своей Амир слышал восхищенный шепот и рассказы тех редких счастливцев, кто видел—таки Льюлу при входе в город.

Какая-то женщина средних лет, торговка с корзиной пирожков и прочих сладостей, попробовала даже отказаться от денег, предложенных Амиром за зажаристый крендель с ягодами и кулек орехов в меду. Но Амир все же настоял на своем – почему-то совесть не позволила нахально ухватить угощение и убраться, пока торговка не передумала.

Порой, да и не так уж и редко, будем честны, примерно поровну с доброжелательными взглядами, ловил Амир и раздраженные комментарии в свой адрес, дескать выскочка и чужеземец, замечал нахмуренные сурово лица и брезгливо поджатые губы. Затаенную неприязнь или просто осторожность читал в выражениях лиц встречных, не только любопытство и радостное удивление. В глаза, впрочем, плохого ему никто ничего открыто не сказал – зато искреннее «Айа, аргшетрон!» он слышал, как минимум, через каждые две-три лучины.

Посмотрев украдкой, кому неприязненные фразы принадлежат, Амир с удивлением почти на всех нелюбителях своей персоны заметил явственный след принадлежности к Западной Империи – это могли быть гербовые нашивки Силамара, или все те же золотисто-коричневато-зеленые цвета одежды, или просто слишком светлые волосы – вот как у Эйни, например. У юного Эйнела Д’Тавы была льняная туго заплетенная коса и теплые ореховые глаза – странное сочетание, такое Амир видел до этого только у Кальбара. В который раз Амир подивился такому контрасту между элро западной и восточной частей страны – будто и не один народ вовсе. Но нет, Эйни утверждал, что народ как раз один и тот же, и смешивался разве что только с местными же людьми и никем другим, а почему такой разной расцветки, так это прихоть богов, вероятно.

Сам же юноша-секретарь относился к Амиру с большой почтительностью. Его церемонность могла бы даже утомить, но парень знал много всяческих интересных вещей из истории города, и охотно их пересказывал по малейшей просьбе. Наконец любопытство Амира перевесило его скромность и смутные доводы логики о том, что не стоит ворошить тему пророчества, и он спросил напрямую:

– Скажи, Эйни, отчего некоторые люди так рады мне? Мне не показалось, что это потому, что я всадник на драконе? Это как-то связано… с пророчеством?

– Не показалось, аргшетрон Та-Амир, и да, дело отчасти и в пророчестве… хотя это сложно назвать пророчеством, как мне кажется – скорее просто уверенность в том, что история рано или поздно повторяет саму себя. Понимаете, это ведь и в самом деле так, наука изучения истории подтверждает – ключевые события порождают настолько сильные волны в ткани мира, что так или иначе, но они повторяются – с другими действующими лицами, и меняются декорации, но сама суть будет такой же!

– Никогда о подобном не слышал! – искренне изумился Амир. – Неужели ты сам до этого дошел? Расскажи-ка подробнее!

– Нет, что вы, конечно, не сам, аргшетрон! Я не настолько умен и прозорлив, и прожил еще мало лет, чтобы обрести настолько глубокую мудрость в понимании вещей, творящихся вокруг. Но я много читал тех книг, что давал мне мой наставник, и слушал мудрые речи его самого. Наставник когда-то сказал по этому поводу – мол, народ ждет всадника не потому, что какие-то безумные прорицатели нагадали его появление, а потому, что однажды Гаэль, раздираемая междоусобицами, уже была сплочена под драконьим крылом. И король тогда возвестил, что в годину беды приходит на помощь великая сила, если в ней есть нужда, по зову народа… Это длинная история, аргшетрон. Но, если хотите, я расскажу – только сперва найдем, где можно сесть, да поговорить без помех!

Амир согласился с тем, и парень увлек его за собой куда-то по улице прочь.

Когда спутники наконец нашли удобное место, Эйни продолжил:

– Это было давно, так давно, что теперь именуется легендой – но никто не сомневается, что так все и было на самом деле…

…Жил некогда в Гаэли элро, носивший имя Лоэнанн. В его времена не было еще единого государства Гаэль, не было тогда и крупных городов – поселения были невелики, и больше напоминали обособленные замки или же деревни, чем города. И всякий город или замок по малейшему поводу грозил войной соседу, и часто терзал этот народ собственных соседей и собратьев по поводам ничтожным, вроде не поделенного десятка коров или уголка пастбища. Неспокойно жилось тогда, что и говорить. Слабейшие искали защиты у сильных – тех, кто более искусен в кровавом ремесле боя, а значит – защиты и нападения, но были те союзы недолговечны. Потому не было в те времена четырех великих кланов восточной части, как и силамарского союза, что объединил с десяток самых старых родов.

Но уже были четыре сильных рода в Восточной Гаэли – Мааркан, Ардэйх, Эохайн и Конрэй. Позже именно эти семьи сплотят вокруг себя могучие кланы, но до этого еще далеко. Кто же был сам Лоэнанн, спорят по сей день – каждый клан утверждает, что именно их фамилию носил древний герой, но мы того не узнаем никогда, потому что чаще всего величали Лоэнанн по прозвищу, данному ему еще в юности. Золотая Струна было его прозвание, потому как искусен был в игре на лютне и арфе он, и речи вел такие складные и воодушевляющие, что казалось – не он говорит, а снова струны под ловкими пальцами поют.

Да и не так уж и важно, к какому роду отнести его, в любом случае был Лоэнанн сам по себе во всяком деле. Беспокоен и вечно маним дальними краями был Лоэнанн, а к войне мало лежала у него душа, хотя кто скажет, что не умел Золотая струна сражаться – да назовут того гнусным лжецом. Но все же – манили Лоэнанна дороги дальние и земли чужие. И когда стали в Гаэль перебираться люди с земли Краймор и услышал от них множество историй о прежнем их житье-бытье, задумался он сам – а не посмотреть ли на чужие земли?

Говорили ему – зачем тебе чужие земли, когда своих – глазом не охватить, за год не обойти. Отвечал он – да только мира и покоя нет в этих землях, может, где узнаю, как иначе можно жить, не вцепляясь в глотку друг другу по любой ерунде.

Говорили ему – неужто где лучше, если крайморцы в наши земли едут? Он отвечал – посмотрю чужие края и вернусь, и еще крепче родную землю любить буду, потому что уверюсь тогда, что лучше ее нет. А пока сам не узнаю – чужим словам верить не хочу.

Говорили – пропадешь, и никто не сложит тебе последнего огненного ложа, и не узнают о том твои родные, не смогут в ночь Ворот Зимы вспомнить тебя и пожелать скорее вернуться из туманов смертной страны! А вот на это только смеялся в ответ Лоэнанн Золотая Струна, так смеялся, что верхушка дуба, под которым стоял он тогда, дрожала.

Дождался тогда Лоэнанн очередного корабля из дальних краев, что вели хитроглазые, смешливые и отважные, как и сам Лоэнанн, мореходы из древнего Торроса – такие же с виду, как и гаэльцы, только ростом пониже обычно и смуглые, что мореное дерево, просоленные морскими ветрами да волнами прополосканные, бродячие души.

С ними и отбыл Золотая Струна. На многие годы покинул он родной берег, и все, кто ждал его здесь, уже не раз успели сходить к шаманам-чародеям, спросить, что же с другом и родичем? И каждый раз отвечали те, кто знает и видит –