Кровь ками - Баптист Пинсон Ву

Аяко. Девочка, за которой тенью следовала ками-воительница, бросилась к своему спасителю с лицом, перепачканным соплями и слезами. — Мне так жаль, Рен. Она выглядела голодной, а ты сказал, что приятно отдавать, и…

— Значит, теперь это моя вина? — спросил он полусерьезно.

Суги, казалось, не беспокоило его состояние, но когда она, мигнув, снова стала Сузуме, мико упала на колени и тоже извинилась, во-первых, за то, что не смогла убить зверя, а во-вторых, за то, что оставила его одного отбиваться от ёкая.

— Это не твоя вина, — ответил Рен, с трудом садясь. — Суги, несомненно, знает, как расставить приоритеты в миссии. И это была нуре-онна, — продолжил он, опускаясь на колени над телом ёкая. — Змеиная часть ее тела не важна. Они могут выбросить ее по своему желанию, и она отрастет снова. Нужно было бить ее по голове.

— Несколько раз, — сказала Фуюко, как только ее клинок, теперь начисто протертый тряпками ёкая, оказался в ножнах-зонтике.

— Аяко, не смотри, — сказал Рен, просовывая острие меча между губ существа. Он не стал проверять, послушалась ли девочка, и расширил рот, изобразив на лице нуре-онны широкую улыбку. Затем охотник увеличил щель, потянув ее вверх и вниз, пока не раздался звук, похожий на треск связок, после чего засунул руку в образовавшуюся щель по запястье. — Что в них хорошего, — сказал он, перебирая содержимое мозга, — так это то, что их магатаму нетрудно найти.

Он знал, что найдет, и нуре-онна его никогда не разочаровывала. Бело-розовая магатама, блестящая, как внутренняя часть раковины моллюска, и меньшая, чем большинство магатам, но иногда стоившая больше недели. Он усмехнулся, когда ракушка упала на дно его сумки, и подумал, стоит ли ему так радоваться тому, что только что произошло.

— Вот, в порядке, — сказала Сузуме, завязывая конец узла.

Рен даже не заметил, что она перевязала его рану чем-то вроде своего полотенца. Рука безвольно упала вдоль его тела. Когда я снова почувствую ее, сказал он себе, это будет чертовски больно.

— И, как я догадываюсь, это наш корабль, — сказала Фуюко, кивая в сторону приближающейся лодки, изящного судна с треугольным белым парусом. Оно появилось на краю бухты, в нескольких минутах от группы, подгоняемое ветром. Рен начал копать здоровой рукой.

— Давайте не будем пугать их разорванным телом ёкая, — сказал он, когда Фуюко спросила, что он делает.

Сузуме первой начала помогать ему копать, затем пришла Аяко. Фуюко утверждала, что было бы странно, если бы они вчетвером вдруг присели поиграть в песке, и занялась тем, что у нее получалось лучше всего, — привлекать к себе внимание.

— По крайней мере, это, похоже, отрезвило тебя, — поддразнил Рен Сузуме, которая даже не заметила этого. — По-моему, это может оказаться самым полезным трюком любой Руки.

— Я не собираюсь использовать его снова, никогда, — ответила она, когда они засыпали труп песком.

— Такая юная и такая наивная, — сказала Фуюко, получив одобрительный смешок Рена.

Рыбацкая лодка повернула, подставляя корму четверым путешественникам. Капитан махнул брату, чтобы тот бросил якорь, как только спустят парус, а сам привязал руль, чтобы можно было покинуть судно. Он прыгнул в воду, которая достигла половины груди, и пошел вброд через полосу прибоя. Неудивительно, что он подошел к Фуюко, которая грациозно забралась ему на спину.

Сузуме и Рен обменялись удивленными улыбками, когда куртизанка, изображая застенчивость, обняла рыбака за шею. Если бы только этот мужчина знал, что он упускает шанс нести императорскую принцессу ради куртизанки-лисы, с ликованием подумал Рен. Аяко, казалось, не возражала. Со спины Сузуме, она продолжала смотреть на кучу песка, под которой покоились останки екая.

— Не слишком много думай об этом, — сказал ей Рен, когда море поднялось ему до колен. — Нуре-онна паразитируют на хороших людях, желающих их покормить. Просто будь хорошей девочкой.

— Но эта тварь чуть не убила и меня, и тебя, — ответила Аяко, прикусив нижнюю губу.

— Тебя ничто не убьет, — тут же ответила Сузуме. Рен едва узнала ее голос. — И Рен прав: не позволяй тому, что только что произошло, тебя беспокоить. Накормить голодного — это великодушно с вашей стороны, принцесса.

— Принцесса, — рассеянно повторил ребенок.

Рен прочел в ее глазах, что она начала понимать — ее место в мире меняется. Независимо от места назначения или успеха их путешествия, Аяко больше не была принцессой. Впервые охотник почувствовал к ней жалость. «Твои родители гордились бы тобой», — сказал он, не подумав.

— Я не знаю, — ответила она, прежде чем уткнуться головой в спину Сузуме.

Вода уже доходила ребенку до пояса, и Рен промок почти до сосков. Море было холодным, но его левая рука казалась теплой. Рыбак ловко забрался обратно на свой корабль, все еще неся куртизанку, которая взвизгнула и захихикала, когда они оба оказались на палубе. Рен взмолился, чтобы никто больше не увидел два мокрых хвоста, торчащих из-под кимоно.

— Что ж, мы с Суги гордимся тобой, — сказала Сузуме, помогая девочке передвинуться вперед, чтобы она могла подняться в лодку. Брат рыбака, который, должно быть, был на добрых десять лет моложе, предложил девочке полотенце и даже начал отжимать низ ее некогда изысканного кимоно, не спросив ее об этом.

— Поднимайся, — сказал Рен Сузуме, подставляя правую ладонь для поддержки.

— Рен, твоя левая рука, — ответила она, и на ее лице отразилось беспокойство.

— Это просто онемение, не волнуйся, — ответил он, еще немного оттягивая рукав, чтобы прикрыть покрасневшую кожу. — В храме Идзанаги наверняка найдется несколько Сердец. Завтра к этому времени, — он растянул последнее слово, помогая Сузуме подняться, — я буду как новенький.

Рыбак подхватил Рена за пояс, когда тот попытался сделать что-то большее, чем просто залезть на корму на животе, но ему не дали сухого полотенца и никто не отжал его одежду. Судно недавно почистили, вероятно, готовясь к мацури, и в воздухе витал лишь слабый запах сырой рыбы. Сети и лески были по-прежнему уложены в соломенные корзины, что свидетельствовало о том, что братья не собирались выходить в море в тот день. Рыбак пригласил их сесть на носу, так как они с братом собирались воспользоваться задней частью лодки.

— Ветер сегодня не слишком сильный, но не высовывайтесь. — Как только он это сказал, парус надулся от порыва ветра и чуть не ударил рыбака по лицу. Тот нырнул под волну из белой конопли и направился обратно к рулю. — Буду на месте примерно через три часа. Закройте глаза, если не хотите, чтобы вас стошнило. — Последнюю фразу ему пришлось выкрикнуть, и, похоже, его самого это предупреждение позабавило. Сузуме оно не показалось смешным. Качка все еще была