Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

А жизнь здесь шла своим чередом – и все так же немирье кипело по обе стороны Сизого Моря. Несколько раз порывались отважные герои объединить страну, но рушились их начинания, разбиваясь о гордое упрямство соседей – и об их острые клинки и копья.

Все крупнее становились стычки – и грозили окончательно утопить страну в боли и крови, пока однажды не затмили простертые крылья золотой шар восходящего солнца, проливающего свет над очередным военным лагерем, готовящимся выходить на бой с первыми лучами солнца.

Прекрасное, никогда не виданное ранее здесь создание – дракон – явилось с восточной стороны. Но что самое удивительное – это был не просто дракон, на могучей спине нес сияющий золотом и зеленью крылатый странник того, кого никто уже не ждал увидеть.

Явился с восточной стороны всадник на драконе – аргшетрон Лоэнанн Золотая Струна.

Спустился с неба перед армиями и повел речь – долгую и красивую.

Сказал он тогда перед двумя войсками, готовыми ринуться в бой, что обошел полмира, но не нашел земли лучше, чем Гаэль, и что своей ослепляющей яростью дети этой земли готовы погубить самое лучшее, что есть у них, и что неразумно воевать из-за мелочных обид и надуманной гордости… Много еще чего говорил он, и убедил помириться предводителей воинов. И совсем уже собрались повернуть назад воины – но тут случилось небывалое! Обуянные безумием, не иначе, как насланным для погибели нашей земли злым колдуном или каким недобрым духом, налетели неведомо откуда тучей Медные Птицы – бросились рвать и терзать они все живое, что видели перед собой. Тогда поднялся снова в воздух дракон, бил крыльями, когтями и хвостом грифонов, защищая народ внизу, сперва только дракон – а потом и всадника подхватил в седло, и разил всадник копьем не менее ловко, чем сам крылатый – когтями и клыками. Тогда и войско – уже единое и нераздельно слившееся – повернуло копья и мечи против Медных Птиц, и обратило их в бегство.

Битва эта была короткой – словно соскользнула злая воля со смертоносной стаи, как слабо затянутая петля падает с рогов оленя, которого пытались поймать живьем. Не иначе – магия зеленого дракона поспособствовала этому, а не только доблесть и сила воинов. Говорили после – это пробовал силы свои чародей-тролль в горах, возмечтавший прочих живущих под власть свою взять, да устрашился сильной армии с драконом во главе, и затею бросил, сам скрылся далеко и не показывался более. Помня о жгущем душу взгляде драконьем, что пронизывает многие лиги пространства легче стрелы, входящей в головку сыра – не показывался.

После этого признали все гаэльцы, что были там, Лоэнанна Золотую Струну, Лоэнанна—Победителя, своим государем. Весть быстро облетела всю Гаэль, и не было тех, кто отказался бы склонить свою гордость и норов перед доблестью и отвагой первого гаэльского всадника на драконе.

Настали благословенные времена – мудр был правитель, прозорлив, умен чрезвычайно, и тем поднял он народы, живущие в Гаэли, до вершин, которым позавидовали бы тогда и прочие крупные государства. Разве что великая Аклария была выше и величественнее – так говорили по всему континенту, и торросские мореходы соглашались с этим, и крайморские путешественники и переселенцы не находили никакого слова против.

Все, чем славна Гаэль была – все это заслуга, как говорят, легендарного короля—всадника.

Много чего еще говорили о Лоэнанне! И то, что на самом деле был он сыном одного из богов нашей земли, и что самого первого грифона в той битве не копьем и не мечом он сразил – а бросил метко свою походную арфу, висевшую у пояса, когда увидел занесенные над головой друга-дракона стальные когти.

Правил Лоэнанн-Победитель много лет – а когда понял, что больше нет нужды в нем у его народа – говорят, нашел он двери в иной обитаемый мир, в другую Вселенную – и отправился туда со своим крылатым товарищем, ибо путешествовать он любил все так же сильно, как и в ранней юности. И верно, там, в мире другом, не сможет сыскать его сужденная смерть никогда, потому что осталась она – в мире этом, если вообще есть у всадников смерть за плечом, как у простых живущих.

Сказал же государь на прощание – вернусь, когда посмотрю и другие миры, и узнаю, что нету места лучше, чем родная земля. Вернусь, когда снова станет нужен Всадник—на—драконе, чтобы спасти Гаэль в годину бедствий – а если не смогу, то собрата своего из драконьих всадников позову.

Давно, давно это было – не одна тысяча лет утекла с тех времен…

Силас перевернул страницу. Был уже давно глубокий вечер – он не заметил, как пролетело время за разбором выданной Каирэлью горы книг и свитков. У госпожи архивариуса оказалась изумительная память и умение прекрасно ориентироваться во вверенном ей книжно—свиточном царстве. Без нее он и половины того, что лежало на рабочем столе и вокруг, не отыскал бы – просто не подумал, что в книге с заголовком «Некоторые свидетельства о жизни Краймора времен Второго Рассвета» окажется, например, вот эта легенда, только что им прочитанная. Разве что чудом – или если посчитал бы, что раз ничего не осталось в истории о самой Гаэли – то отчего бы не почитать современников с соседних земель? Но до этого сам Силас, он знал, мог бы дойти только к концу недели бесплодных штудирований всего подряд.

Все-таки, почему куда-то исчезли, словно их и не было, самые крупные свидетельства пребывания такого большого континента на месте Восточного Моря? Силас не сильно бы удивился, что это дело рук Эргесеналло. Но отчего Разрушитель так яростно ненавидел именно эту землю, сильнее ее – только разве что затонувшую родину всадника, Акларию…? Этого Силас тоже не знал, но полагал, что это не особенно важно – отчего. Гораздо важнее, что они могут поставить против этого!

Что-то да смогут, если не будут сидеть сложа руки, подумалось ему. При чем – явственно с интонациями речи Саиры, и не сказать, что Силас был этому удивлен. А чтобы эллеральцы не занялись все дружно как раз упомянутым сидением, он сейчас и искал доказательства, что под боком у них – давний сосед и союзник, которому, очень вероятно, нужна помощь и поддержка в борьбе с общим врагом!

Еще раз оглядев имеющуюся стопку непросмотренных книг и вспомнив обещание госпожи архивариуса завтра отыскать еще в дальних хранилищах дополнительных записей, аргшетрон преисполнился горячей благодарности к Каирэли. Она так охотно взялась за поиск книг по столь невнятной теме, принесла без высказанной вслух просьбы чистую тетрадь и чернильницу с пером, и совершенно спокойно взирала на окопавшегося в дальнем углу и бормочущего иногда себе под нос всадника.

За то, что где-то уже ближе к вечеру она вынудила его отвлечься ненадолго и поесть, он тоже был безмерно благодарен – без этого короткого перерыва он сумел бы сделать намного меньше.

Силасу стало несколько стыдно за то, с какой неподобающе мрачной физиономией он сжевал принесенное угощение и, забрав кружку с ягодным напитком, быстренько снова нырнул в текст, поблагодарив настолько сухо и коротко, что, сейчас он понимал, рисковал обидеть этим самым Каирэль. Ведь, в конце концов, в ее обязанности совершенно не входит подкармливание заработавшихся ученых!

Он вздохнул, устало потер ладонями лицо – строчки письма уже начинали слегка расплываться перед глазами. Стоило бы прерваться – но книги… Оставить тут – а если утром исключительно радеющий о порядке служка уберет их на место? Ну уж нет. Силас решительно собрал стопку покомпактнее, чтобы ее можно было унести с собой.

– Вы можете оставить это здесь, они никуда не денутся за ночь, – мягкий голос Каирэль снова заставил его второй раз за день вздрогнуть.

– Каирэль? Вы еще здесь? – он изумленно вскинул брови. – Я думал, что… ох, простите, я и не сообразил, что вам придется тут находиться, пока кто-то работает с книгами. Какое же феерическое свинство с моей стороны, простите меня, ради света небесного!

Каирэль тихонько рассмеялась:

– Что вы, что вы, господин всадник, ну какая такая беда случилась? Мой дом буквально в трех шагах отсюда, я из своих окон даже видела, что вы еще здесь, и пришла только сейчас, когда вы погасили свечу. Тем более что большой разницы, где я