Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

принц оказался болтлив и все рассказал: один ганта из орды нас выдал. Послал принцу письмо: Ней и Чара Спутники в Мелоранже с разведкой. Очень этот ганта был зол и на нас, и на Морана. Так хотел нас троих положить в пыль, что даже врагу выдал. Пускай враг запытает нас до смерти, а Морана поймает в капкан. Не знаешь ли ты, Корт, этого ганту?

Он хлопал веками и метался взглядом от Чары к Нею.

— Вы о чем?.. Ни хвоста не понимаю!..

— Проклятый лжец, — Чара выругалась. — Убей его, Неймир.

И вдруг ганта Корт оскалил зубы от злости:

— Да, гаденыш, убей! Хочешь — так убей, чего тянешь?! Я вас из пыли вытащил, как родных при себе держал. Вы меня обманули, плюнули на мой приказ — я простил. Даже трофеев вам припас, раз уж вы битву пропустили! Но хочешь зарезать — начинай! Думаешь, умолять стану? Да пошел ты ослу под хвост! В самую дыру!

— Убей уже!.. — рыкнула Чара

Но голос непривычно вздрогнул. Ней помедлил, послушал сердце…

Отнял кинжал от шеи ганты.

— Ты правда не знаешь, кто нас выдал?

— Откуда мне знать, ишаки безголовые?! Да, я злился, когда увидел Морана живым. Хотел вам двоим носы и уши отрезать, а Чаре — еще и сиськи. Но думаете, я бы это удовольствие уступил какому-то южанину?! А если б я выдал врагу, куда идет орда, то пошел бы вместе с нею в капкан?! И если бы после всего встретил вас — пару оживших мертвецов — то остался бы с вами наедине?!

Ней сел на пол, отвесив челюсть. Ганта Корт печально покачал головой:

— О, древние духи, какие же вы двое кретины! Вроде, и храбрость есть, и руки быстрые, и глаза меткие… Но никогда вам не стать гантами — больно твердолобы, хуже баранов.

Он глянул на свою руку, пробитую клинком, тяжело вздохнул.

— Помоги мне, что ли… Сука злобная…

Чара опустила глаза. Ухватила рукоять кинжала, потянула. Ганта заскрипел зубами, когда сталь вышла из плоти, сжал кулак. Чара нашла тряпку, перевязала рану.

— Прости нас, ганта… — выдавил Ней.

— Иди под хвост.

— Ты можешь понять: нас предали, и мы подумали…

— И вы сразу подумали на меня! Вот это и обидно. Убирайтесь с глаз моих, пока не успокоюсь.

— Ганта… помоги нам, подскажи: как думаешь, кто нас предал?

— Да почем мне знать?! Коли не половина, так треть шаванов желала Морану смерти! Сотни человек могли вас выдать, лишь бы его погубить. Не найдете вы, кому мстить. Тем более, его уже и след простыл. Зная, что орда идет в ловушку, этот парень давным-давно сбежал. Сами бы поняли, если б мозги имели.

• • •

Ней и Чара были известны в орде, и слухи об их возвращении разлетелись быстро. Когда вышли от ганты Корта, их уже встретил всадник из числа доверенных вождя:

— Моран Степной Огонь зовет вас к себе.

Им пришлось сесть на лошадей, поскольку Моран сейчас был вне лагеря. С дюжиной своих приближенных он выдвинулся ближе к Мелоранжу, чтобы рассмотреть укрепления города и посовещаться. Легко было понять, что всадники Морана настроены очень решительно: они размахивали руками, указывали остриями мечей то на одну часть стены, то на другую. Казалось, штурм — дело решенное, вопрос лишь, в каком месте его начать.

Но, подъехав поближе, Спутники услышали голос Морана:

— Крыса, загнанная в угол, больно кусается. Стены в городе низкие, воинов мало. Но начнем штурмовать — простые ползуны озвереют и пойдут против нас. А ползунов там — тьма тьмущая! Потому сделаем так. Заготовим огненные стрелы и бочки со смолой. Луками и камнеметами будем каждую ночь поджигать что-нибудь. Пускай ползуны ни одной ночи не спят спокойно, пускай измучаются от страха. Возьмем наших пленников… Сколько их, Гроза?

— Больше трех сотен, вождь.

— Убьем их на глазах у горожан? — предложил кто-то.

— Отпустим живыми, — отрезал Моран. — Пускай идут в город и скажут ползунам вот что: кто хочет поздорову сбежать из Мелоранжа, тот должен нам заплатить. За двадцать фунтов харчей всякий может покинуть город и идти на все четыре. Мы пропустим. Так мы разживемся провиантом, а Литленды потеряют не одну тысячу парней. Когда обессилеют — вот тогда поведем с ними разговор.

— Но выпустят ли стражники на воротах горожан с едой?

— За монету выпустят, или за харчи. А глядишь, сами стражники первыми и сбегут.

Тут Моран увидел Спутников, и огоньки сверкнули в его синих глазах.

— Ага, живы. Езжайте ко мне, поговорим.

— Приветствуем тебя, вождь.

Он сухо кивнул.

— Где так долго пропадали?

— Мы… попали в плен, вождь.

— Как же так?

Ней кратко рассказал. При известии о предательском письме Моран изрыгнул проклятие.

— И как же вы сумели выбраться?

— Нам помог один человек — колдун.

— Колдун? — Моран поднял бровь.

— Да, вождь.

— Болотник, что ли?

— По говору похож.

— А как выглядел?

Ней описал. Моран сплюнул:

— Мерзкая рожа. И что он наколдовал?

— Воина коснулся пальцем — свалил с ног, будто искрой ударил. А тюремщика… высушил до костей.

— Как — высушил?

— Будто огнем. Остался только пепел на костях. Фу-фу-фу…

Ней трижды подул в стороны, отгоняя злых духов. То же самое сделал и вождь, и Чара.

— Болотники теперь такое могут… Скверное дело!

Ней согласился с вождем. Всякий на Западе знает: болотники Дарквотера промышляют колдовством. Могут наслать порчу, приворожить, заморочить голову, затуманить глаз. Могут, по слухам, даже коню подкосить ноги… Но чтобы вот так, одним пальцем испепелить человека!

— Ладно, — буркнул Моран. — И зачем же он вам помог?

— Он хочет, вождь, свести с тобою дружбу. Сказал: я вас спасу, а вы за меня замолвите слово перед Степным Огнем.

— Храни меня степь от таких друзей!

— Как знать, вождь. У тирана-то есть колдуны — те, с Предметами. Глядишь, и нам пригодится.

— Тиран помер… — Моран задумался. — Но осталась пигалица с Севера и ориджинские волки. Может, ты и прав, Неймир.

— Когда придет колдун, вести его к тебе?

— Подумаю еще. Позже скажу… Сейчас ступайте.

Неймир придержал коня, начал отставать. Едва потеряв Спутников из виду, Моран тут же забыл о них. Уже повернулся