Арфа Королей - Вячеслав Бакулин

под ногами. Он торопливо расстегивает пиджак, продемонстрировав жилет с плохо выведенным пятном на груди (ванильный соус к пудингу, я полагаю), со второй попытки ухитряется попасть в кармашек для часов и, сопя, тщится нащупать его содержимое. Наконец Клерк торжествующе припечатывает к исцарапанной столешнице сначала один, а потом и второй медяк. Большие, позеленевшие от времени монеты с неровными краями. Изображения и надписи почти неразличимы.

– Вот! И хотя я считаю…

– В копилку, пожалуйста, – перебиваю я.

– Простите?

– Опустите плату в копилку, будьте так добры. Да-да, именно в эту омерзительно розовую глиняную свинью с идиотскими ромашками на боках. Прямо в щель на спине. Одну монету, а потом и вторую… смелее… вот так. Благодарю вас!.. Что ж, Мистер Клерк, рад сообщить вам, что отныне и до окончательного выполнения мною взятых на себя обязательств вы – мой клиент.

Еще одно волшебное слово, способное творить чудеса. Плечи Клерка расправляются, в голосе, которым он обращается ко мне, появляются требовательные нотки:

– В таком случае я хотел бы получить, знаете ли, какую-нибудь бумагу.

– Получить что?

– Бумагу. Договор. Контракт. Хотя бы кассовый чек или приходный ордер. Во избежание, так сказать.

Однако каков гусь! Того и гляди, потребует с меня неустойку за ненадлежащее исполнение!

– Послушайте, Мистер Клерк. – Медленно давя в пепельнице истлевший до фильтра окурок, я неотрывно смотрю гостю прямо в глаза. – Вы нашли мой дом. Вы поднялись на борт, имея при себе монеты. Хотя готов поставить содержимое этой вот пепельницы против всех сокровищ Эльдорадо, еще вчера у вас их не было. Верно? Кстати, где вы их раздобыли?

– Вы… – Клерк шумно вздыхает, словно воздух в комнате разом становится разряженным, и заканчивает: – …играл. В моментальную лотерею. Помню, сначала еще пришел в ярость, подумав, что это какая-то дурацкая шутка, а потом…

– Чудесно! – Я потираю ладони. – Итак, все это недвусмысленно свидетельствует о том, что наша встреча была предопределена. У вас – проблема, у меня – решение проблемы. Оплата произведена надлежащим образом… – С этими словами я поднимаю копилку, несколько раз энергично встряхиваю, а потом интересуюсь: – Слышите?

Клерк закусывает губу. Ему жутко от одной мысли, что будет, если он скажет правду. И все же он решается:

– Нет.

Я хохочу, запрокинув голову, и показываю ему большой палец:

– Вот именно! Нет! И быть не может!

– А…?

– Понятия не имею, к кому они попали. И не узнаю до тех пор, пока этот «кто-то» не окажется у меня на пороге. А теперь… начнем?

Он торопливо кивает, пока с моей стороны не последовала еще какая-нибудь безумная выходка. Ха! Неужели клиент до сих пор не понял, куда он попал?

Я поднимаюсь из своего кресла и подхожу к стоящей в глубине «приемной» дешевой ширме «под Китай», расписанной усатыми водяными драконами. И выкатываю из-за нее на середину комнаты…

– ЧТО ЭТО?!

Клерк явно в шаге от того, чтобы сорваться с места и бежать прочь, теряя подметки. Зря. После того как плата внесена надлежащим образом, у него осталась только одна возможность покинуть борт.

– Вы слышали, должно быть, что многие психотерапевты во время сеансов предлагают своим гостям прилечь на такой специальный диванчик?

– Да, конечно. Но это…

– Это – мой диванчик. Стоит признать, что он немного жестковат, и все же в нашем деле без него никак не обойтись. Прошу вас. Обувь можно не снимать. Хотя… Будьте любезны, развяжите шнурки и галстук.

– Вот прямо сюда?

Клерк вытягивает руку. Пальцы ходят ходуном, когда он приближает их к старому грязно-белому медицинскому столу-каталке. Затягивающий его прозрачный целлофановый чехол, украшенный несколькими глубокими продольными и поперечными разрезами, не скрывает пары плохо замытых буроватых пятен.

– Совершенно верно. Ну же, смелее! И не забудьте о моей просьбе.

В общем, гость устраивается. Пока он ёрзает, пытаясь лечь поудобнее (как будто это возможно), я быстро завязываю шнурки на его ботинках и галстук по-новому: кинжальным, фламандским и плоским узлами соответственно. Клерк несколько раз пробует робко приподнять голову, чтобы рассмотреть, какое еще злодейство я замыслил, но я мягко надавливаю кончиками пальцев на его лоб. В последний раз затылок гостя с глухим стуком соприкасается с поверхностью стола, после чего Клерк наконец прекращает попытки, и я возвращаюсь в кресло.

– Глаза закрывать? – летит мне в спину.

– Как угодно. Мне не мешает.

Гость пробует и так, и эдак. С его точки зрения непонятно, что хуже. В итоге он принимает решение пялиться в потолок. Что по мне – так себе зрелище. Впрочем, это ненадолго…

* * *

– Хай, чувак!

В комнату входит Белый Брат. Нет, не входит. Втекает, точно струйка мертвенно-сладкого дыма из курильницы. Двигаться так умеет только он. Элегантно. Волнующе.

Неотвратимо.

Как обычно, он игнорирует дверь и возникает прямо из стены, да еще с этим идиотским громким «Чпок!». Подсмотрел в каком-то мультфильме и теперь развлекается, зная, что меня это бесит.

Поскольку в данный момент я как раз рисую на борту кораблика глаз – в одной руке модель, в другой – кисточка с голубой краской, в зубах – еще одна, с белилами, – я не отвечаю на приветствие.

Он проходит по комнате танцующей походкой – ослепительная белизна ткани, кожи, волос с единственным ярким пятном – ярко-алыми, чувственными, почти непристойными в своей бесстыдной притягательности губами – и останавливается напротив меня. Замирает, слегка склонив голову к левому плечу.

– Типа «Арго».

Не вопрос, нет. Он слишком хорошо меня знает. И все-таки ошибается, хотя о Парадоксе Тесея и связанном с ним судне, разумеется, слышал. Не удивлюсь, если именно он придумал эту ситуацию – шуточка вполне в духе моего неугомонного соседа и конкурента.

Я как раз заканчиваю рисовать и, отведя руку, любуюсь достигнутым эффектом. Глаз заговорщически подмигивает мне с просмоленного соснового борта. Белый Брат, не выдержав, фыркает:

– Позёр!

– Уж кто бы говорил! – не остаюсь в долгу я, ставя модель на стол и вытирая тряпкой испачканные в краске руки. Едва очутившись на гладкой поверхности, кораблик начинает покачиваться, словно колеблемый легкой волной, а его парус натягивает залетевший из кухни ветерок, пахнущий солью и йодом. Отдаленным эхом звучат крики чаек, поскрипывание канатов и, разумеется, шепот – шелест – шорох воды.

плещет, плещет. А ну и пусть!

– Позёр долбаный! – снова повторяет Белый Брат, но на этот раз в его голосе звучит явное одобрение. Он задумчиво шевелит пальцами правой руки, отчего кораблик на столе принимается судорожно нырять вверх-вниз, словно попав в неслабый шторм. К далекому отзвуку, гуляющему по комнате, примешиваются отчаянные крики людей и угрожающий треск.

– Не увлекайся! –