Капля Испорченности - Роберт Джексон Беннетт

— А? — прохрипел я.

Сабудара проснулась рядом со мной, закашлялась и крикнула что-то по-пифийски: «Гхати? Ки уха гхати хана?» Затем она отстранилась от меня — раздался влажный щелк, когда я отлепился от нее, — села и вскочила с кровати. Затем она подошла к окну и распахнула ставни, явно не обращая внимания на свою наготу.

— Ниа, ниа, — тихо сказала она.

Я поднялся с кровати. Хотя я плохо знал пифийский, я знал, что ниа означало нет.

— Что это? — спросил я. — Токсины?

Она не ответила. Я поднялся на ноги и понял, что это были не набатные колокола: не те чистые, высокие, серебристые звуки, которые предупреждали об опасности в имперских кантонах. Это были гораздо более глубокие, огромные колокола, чей звон был таким оглушительным, что у меня дрожали кости.

Сабудара выругалась себе под нос, а затем сердито отмахнулась от меня, когда я попытался накинуть на нее простыню и прикрыть ее тело.

— Мураха! — выплюнула она. — Ки тусим суна сакахде хо?

— Что? — сказал я.

— Байрана! Байрана мара латха! — прорычала она. Она была так взволнована, что, похоже, забыла то немногое, что знала из стандартного имперского.

И все же я остановился, потому что знал это последнее слово.

— Латха? — спросил я. — Труп? Мертв?

Она кивнула.

— Кто-то умер? Этот байрана?

Еще один кивок. «Байрана. — Она указала на свою голову, изображая корону на лбу. — Король. Король!»

Я уставился на нее, затем посмотрел на запад из окна, хотя и не мог отчетливо разглядеть холмы за ним.

— Король… король мертв? — еле слышно произнес я.

— Хаим, — сказала Сабудара. — Да! Король!

— Король Ярроу мертв? Вот что означают эти колокола?

— Да! Да! — воскликнула Сабудара. Затем она натянула брюки, рубашку и плащ и, не сказав больше ни слова, вылетела за дверь, держа в руке ботинки.

Я смотрел ей вслед, в голове у меня все смешалось, прежде чем я осознал, что она оставила дверь открытой, а я все еще был раздет. Ахнув, я подскочил к двери и захлопнул ее.

НАТЯНУВ НА СЕБЯ рубашку, брюки и ботинки, я выскочил на улицу. Я намеревался постучать в дверь Аны, но увидел, что улица заполнена людьми, которые смотрят на запад и перешептываются, наблюдая за чем-то вдалеке. Я присоединился к ним, щурясь на утреннее солнце.

Черный дым поднимался высоко над Верхним городом на западе: не дым от лесного пожара, а намеренный дым, как от костра или сигнала.

Или, может быть, траурный дым. Что, возможно, означало, что король действительно мертв.

В голове у меня все перемешалось, образы монеты клятвы и яда всплыли в памяти.

— О, черт, — прошептал я.

Я снова перешел улицу и постучал в дверь Аны, услышал, как она, как обычно, пропела «Входите!», и проскользнул внутрь.

— Мэм! — сказал я, затаив дыхание. — Мэм, эти колокола! Я… мне кажется, есть новости, котор…

Я вошел в ее главную комнату, увидел Ану, сидящую на кровати, и остановился.

Ана никогда особо не заботилась о прическе или одежде. На самом деле, она переодевалась так редко, что я начал думать, что она часто забывала о том, что вообще носила одежду. Тем не менее, женщина, сидевшая передо мной на кровати, была одета в поразительно точном соответствии с имперским дресс-кодом: синее парадное пальто застегнуто до подбородка, юбки были гладкими и подобранными должным образом, светло-белые волосы собраны сзади в тугой строгий пучок, проткнутый заколкой с золотой головкой. На ее губах не было никаких следов еды или жидкости; действительно, единственными признаками ее обычного безумия были красная повязка на глазах — конечно! — и ее геральды, которые, как я заметил, были расположены в виде чередующихся маленьких и больших символов, что противоречило кодексу иялета.

— Да? — спросила Ана. — Что насчет этих чертовых колоколов, Дин?

Я попытался прийти в себя.

— Э-э, мэм… Мне сказали, что эти колокола, возможно, означают, что…

— Что король Ярроу, — рявкнула она, — мертв, как гребаный вареный гребешок?

— Я… Как вы…

— Я полагаю, ты почерпнул эту довольно полезную культурную информацию, — прошипела она, — от той пифианки, которая прошлой ночью трахала тебя через всю комнату и обратно, да? Несмотря на мой очень строгий и ясный приказ отдыхать?

Звон колоколов, казалось, немного стих.

— А, — сказал я. — Что ж, мэм…

— Я не только слышала каждый удар, — проворчала Ана, — но, уверена, все на улице слышали то же самое! Возможно, нам следовало брать с прохожих по пол-талинта за представление! Порча титана, Дин! Я даже не знаю, почему я продолжаю отдавать приказы, ведь все эти имперские уши вокруг меня, похоже, не способны слушать! Ты, по крайней мере, собрал свою парадную форму, как я просила?

Я сонно моргнул. Хотя я помнил, что вчера вечером был в парадной фуражке, это не было связано с подготовкой моей униформы.

— Вы… вы попросили нас подготовить форму, — сказал я, — потому что уже предвидели следующее убийство.

— Я бы подумала, что это, блядь, очевидно! — прогремела Ана. — Мы знали, что Пиктис приготовил яд в своем логове! Мы знали, что у него есть монета клятвы, и, значит, он бывал в Верхнем городе раньше! И мы знали, что он, скорее всего, заметил дым в джунглях и понял, что мы обнаружили его жуткое представление! Таким образом, он начал следующую часть своей игры! И хотя я не была уверена, кого он выберет для нападения, у меня были разумные предположения о том, где это может произойти и как, так что нам надо подготовиться, чтобы передвигаться в пределах этого знаменитого пространства! — Она вздохнула. — Хотя узнать, что убит сам король… Что ж, я скажу это о Пиктисе — у этого ублюдка нет недостатка в амбициях! А теперь, черт возьми, одевайся, парень, и побыстрее! Ибо я подозреваю, что нам придется отправиться допрашивать кое-кого из придворных, и как можно скорее!

Часть IV: Смерть в Высоком Городе

ГЛАВА 32

| | |

ПОЧТИ МГНОВЕННО ДЕНЬ, казалось, распался на нити, как дешевая рыболовная сеть.

Начнем с того, что колокола не переставали звонить более трех часов, а это означало, что все разговоры в Ярроудейле должны были вестись на близком расстоянии, чтобы их было слышно. Но, во-вторых, никто точно не знал, кого спросить о колоколах или о том, что могло произойти там, на Древнем Западе, поскольку единственными людьми, которые когда-либо общались с двором Ярроу, были префекто Кардас и его казначеи, а они, как обнаружила