Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

под ним обнаружилась взлохмаченная короткая – даже не достающая до плеч – черная грива, топорщащаяся по бокам головы точно так же, как волчьи уши на капюшоне. Он даже не попытался ее пригладить, только тряхнул головой, потом посмотрел на Амира пристально-испытующе.

– Зови меня Тирн, – он усмехнулся. – Вообще полное имя у меня длинное, как и поименование занятия, но тебе оно не нужно, Сын Волчицы.

– Как скажешь, – Амир согласно кивнул, про себя удивившись тому, что даже это известно жрецам загадочного Охотника. «Наверное, Айду посылала им вестника, не иначе» – решил Амир про себя.

– Тебе правда будет неудобно каждый раз говорить «младший из Идущих Следом за Сокрытым, дитя Кровавого Солнца, тень Мактирн Каб Фанг»

– Тень? – Амир заинтересованно приподнял бровь.

– Один из жреческих рангов, это сложно и правда ни к чему не пригодится, – Тирн махнул рукой. – Мы надеялись, что кто-то вроде тебя придет в наши земли. Правда, думали – нам придется искать долго. А тут ты сам явился. Это очень хорошо. Не удивляйся, мы тебя в самом деле ждали, и если ты ломаешь голову над тем, что мои собратья куда-то ушли и даже не выглядят заинтересованными – то поверь, у них просто есть дела, а учить мы тебя будем все. Айду Мааркан отправила нам послание, поэтому – мы знаем, кто ты, и что тебе требуется. Ты настойчив, это хорошо. Пойдем, я познакомлю тебя с местом – здесь каждый камень не просто так, я думаю, ты это понимаешь.

– Конечно, – кивнул юноша, послушно следуя за Тирном.

Вел он его какими-то едва ли не звериными тропинками – ветки смыкались низко, то и дело приходилось под них нырять, наклоняя голову, даже невысокому Тирну.

Когда Амиру начало казаться, что молодой жрец просто разыгрывает его, водя кругами по зарослям боярышника и терновых кривых деревцев вперемешку с орешником и молодым подростом более крупных деревьев – он увидел.

Каменные Пояса. Крэссанн-на-Лиа. Место, что считают то ли сказкой, то ли чем-то, существовавшим так давно, что и следа от него не отыскать. Место силы Сокрытого, прозванного Душою Ловчих и Кровавым Солнцем, Зором-Охотником рекомого.

«Каждый камень – не просто так» – это, конечно, Тирн выразился слишком обтекаемо. Даже несведущему ни за что не показалось бы, что эти крупные камни, поставленные вертикально по трем концентрическим окружностям и сплошь покрытые резьбой, могут быть «просто так»

– Смотри, – Тирн указал на один из камней внешнего круга. – Когда такой камень – один, то у нас его зовут «менгир». Когда их много и стоят они по кругу – это уже кромлех. Долгие годы служители, живущие здесь, занимались установкой камней – и изображением на них всего, что мы знаем о Кровавом Солнце наших земель. У Зора много имен, даже мы не ведаем всех – но назови его любым – он останется тем, по чьей воле есть эта земля, и так считаем мы. Верить или же нет тому, что ты услышишь от нас, решать тебе, разумеется – но в том, зачем ты пришел, мы тебе поможем, если только ты перестанешь отторгать силу, что дал тебе Хозяин Оборотней. Поэтому взгляни получше на все, что тут изображено – он не только тот, кто загоняет жертву и развлекается вечной охотой.

Тирн встал вплотную к одному из камней, положил руку на серую поверхность.

Тонкие белые пальцы жреца – Амир подумал, что такие руки должны быть у скульптора или музыканта – огладили линии рисунка. Скупые, но удивительно точные, они изображали обнаженную женщину, сидящую на камне. У нее были невероятно длинные волосы, будто стекающие на землю и превращающиеся в ручьи. Рядом с ней стоял Охотник в своей неизменной маске, он держал длинноволосую незнакомку за руку.

– «И сказала она – чувствую я, как прорастает во мне твоя сила, точно так же, как из зеленой темной глубины речной воды поднимается бутон белой кувшинки – к поверхности, к свету тянется неодолимо, и раскрывается цветком. И тогда он ответил – теперь знакомо тебе то, от чего не сладка нашим созданиям жизнь в одиночку. Сказала она – видела я в грезах своих реку, что не замерзает даже тогда, когда берега ее белы от снега. Темна речная вода была и глубока – как твои глаза. Обманчиво-медленны воды ее, не так, как у бурного и шумного Горячего Ручья. Сказала она – видеть эту реку въяве хочу я сейчас больше всего. А он лишь смеялся в ответ – тебе уже давно принадлежат все реки в моей земле, и коли желаешь ты – то создай ее из снов своих», – негромко, нараспев произнес Тирн, словно цитируя книгу или сказание. Впрочем, так оно и было, понял Амир, когда жрец пояснил, кивнув снова на камень:

– Это из рассказов о том, как творился лик нашей земли. Здесь изображена Аймира, она же – Светлая Нааннэ хозяйка всякой пресной воды: та, что приносит исцеление.

– Однако интересно выходит, – пробормотал Амир. – Ни в одной из книг я ничего подобного не встречал…

– И не встретишь, – усмехнулся Тирн. – Мы не записываем того, что известно нам о Богах – хранители культа должны помнить это наизусть и хранить свои знания в сердце. К тому же это только у нас, в Гаэли знают, что та, что приносит исцеление, не может не водить знакомства с тем, кто ведает вопросы жизни и смерти. Зор – хозяин той стороны, что за чертою туманов. По крайней мере у нас, не знаю уж, как в других местах. Всякому народу – свое посмертие и свои боги, судящие жизнь по ее завершению. Согласен?

Амир кивнул.

Кажется, действительно придется запоминать каждое слово, сказанное жрецами. Никогда раньше Амиру не виделось настолько четко, что шанс узнать что-то настолько необычайно важное случается только однажды – и что знания, хранимые жрецам, огромны. К тому же – если об этом действительно нигде не прочтешь, раз они не делают записей. Воистину чудной народ.

Возвращались они совсем другой тропой – и идти пришлось раза в три дольше.

«Одной и той же дорогой и туда, и оттуда не пройти» – так пояснил это Тирн.

Амир заподозрил, что это и есть «колодец» – странная шутка природы, когда в одну сторону идешь – будто и правда в колодец прыгнул, раз – и ты на месте, а вот выбираться нужно долго и внимательно, иначе заблудишься. По пути обратно Тирн говорил мало, разве что почти уже у знакомой полянки, соблюдая положенное, пригласил Амира быть гостем в их доме по праву – да и свернул в ближайшие заросли орешника совершенно неожиданно. За кустами теми открылась новая тропа, а за нею и поляна втрое больше прежней, где и помещался дом.

Жилище жрецов оказалось с виду – дом как дом. Внутри, правда, было полно всякого – пучков сушеных трав, склянок, ступок; костей звериных и птичьих, а порой – и пугающе похожих на человечьи; причудливого оружия на стенах, да накрепко запертых сундуков, исписанных отчетливо магическими знаками. Но за исключением этого – жилье как жилье. Обычный, довольно скромный быт. Стол, очаг, полки, широкие лавки, служащие одновременно и ложем – они застелены волчьими шкурами, и обложены маленькими подушками, набитыми травами.

Над очагом стоял горшок, попыхивающий ароматным паром.

Амира пригласили разделить трапезу – в горшке оказалось жаркое из кролика.

Старший из жрецов – он представился Юэнном, и всадник не стал на этот раз уточнять полного имени – пристально поглядывал на всадника, потом не выдержал и широко улыбнулся.

– Присматриваешься с таким видом, точно ждешь, что обнаружишь, что мы тебя разыгрываем. Чего ты ожидал, интересно мне знать? Что мы будем живьем грызть оленя, обернувшись Гончими, а жить в гнездах на вековых дубах? – интонация вышла слегка ворчливой, и Амир смутился.

– Нет, с чего бы. Но…

– А, я знаю, мы не похожи на персонажей таинственных сказок у костра, вот и все. Обычный дом, скучный быт, слишком простецкие мы. Всего и особенностей – олений череп над входом да кромлехи за домом, ага? – Тирн махнул куда-то в северную сторону обглоданной косточкой.

– Ну да, да, – кивнул