Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

– Вот нас-то как раз отыскать и не так уж сложно, а Пояса – да, там тропу знать надо, – согласно кивнул Юэнн. – Мы-то как раз и правда обычные, насколько может быть обычным маг, шаман или жрец. Просто когда на нас натыкаются – принимают за охотников или просто путников. Отшельниками еще называют. Дом, сам видишь, от трактов далеко стоит, от главных троп тоже – не знаешь точно места, так и не забредешь случайно в гости, а большего нам и не нужно. А все остальное… знаешь, жить надо проще. Если бы наши создатели не хотели, чтобы мы жили именно так – они бы сотворили нас другими. Поэтому не стоит смешивать ритуальную Охоту и повседневность. Ешь кролика, а то в горшке скоро опустеет!

Третий из «братьев» (они именно так себя и называли) все это время молчал. Амир не стал лезть с расспросами. Завершили трапезу они уже в молчании. Амир думал о своем, потихоньку потягивая питье, заваренное на сушеных ягодах малины и ежевичном листе, и с расспросами не лез. «Сами скажут, если надо»

– Слушай, а он умнее, чем мне думалось сперва, – не шибко чинясь, обратился к Юэнну младший. – Даже не спросил, отчего Мэл все время молчит. И сейчас – другой бы трещал, как сорока!

«Ага, значит третий – Мэл», – отметил про себя Амир, по-прежнему не влезая в разговор. Только прошил жрецов коротким, но напряженным взглядом.

– Дурные на драконах не летают, – усмехнулся Юэнн. – Прости, всадник, это и правда была проверка. Считай, ты ее прошел – что-то мне не хочется больше изводить тебя подначками и прочим – хотя, видят Боги, обычно это весело!

– Обычно проверка, а заодно и первый этап учения, занимает сутки, – кивнул Тирн. – Но ты умеешь молчать и замечать, уже умеешь. Так что, и правда – ни к чему.

– А Мэл не станет с тобой разговаривать исключительно потому, что на это время такой его личный урок. Мы все учимся всю свою жизнь, таков уклад, – подытожил Юэнн. – Сегодня можешь заниматься чем хочешь, а завтра утром, так и быть, посмотрим – чем мы тебе сможем помочь.

Ночь принесла снова сон о желтоликом демоне.

Амир словно наблюдал со стороны картины, кем-то нарочно показываемые – наблюдал отстраненно и бесстрастно. Было в этом сне нечто, отличающее прежние сны с участием этого существа – сейчас никакой тоски и чувства обреченности не испытывал молодой всадник. Хотя увиденное было и пугающим, и тревожным.

– Ни человек никакой, не эльф и не чародей, и ни зверь и не дух, равный по силе мне – от начала времен – не победят! Меня!!! Разрушающего, которому не счесть имен! – дикий хохот сотрясал скалы, и смерч кружил над камнями. Потом смерч на мгновение сгустился в подобие худого высокого человека в черно-багровых и лиловых одеждах – и снова рассеялся в вихре, умчавшемся неведомо куда. Упоенный вновь свободно текущей через него силой, дух бесновался в припадке чистой ярости. Откуда-то Амир знал, что дает этому созданию такую бешеную радость – давно, ох как же давно томился он в заключении, и как же великолепно вновь обрести почти безграничную мощь, пусть и скованную необходимостью иметь оболочку зримого мира! Весь мир вздрогнет под его поступью – чтобы дать новый выплеск чистой силы! Именно этим предвкушением упивался вихрь в облике вычурно наряженного мужчины.

Вихрь сгинул за краем окоема, но голос демона еще долго звенел среди камней.

Голос этот всадник хорошо помнил по предыдущему сну. Тому самому, что снился ему в первую, кажется, седмицу на гаэльской земле.

Утром Амир проснулся от мысленного голоса Льюлы:

«Амир, тебя уже, кажется, ждут»

Хозяева сидели во дворе, играли в какую-то игру с подбрасываемыми палочками, оструганными с одной стороны, негромко перебрасывались фразами на гаэльском, Мэл объяснялся скупыми жестами.

Амир вдруг остро понял, что язык этот он так толком и не знает – знакомыми кажутся только пара слов из десятка сказанных.

– Я проспал?

– Не то что бы, но определенно мы тебя ждали раньше.

– Мне снилась какая-то… точнее какой-то странный тип. Снова.

– Рассказывай, – велел Юэнн

Амир пересказал сон.

– Не в первый раз, говоришь, видел? Хм. Я бы сказал, это и есть твой враг, аргшетрон Амир.

– Но я понятия не имею, кто это!

– Ну что ж, будем, значит, пытаться разобраться в этом вместе, – пожал плечами Тирн. – Но начнем все же с того, зачем ты к нам явился. Гончая. У тебя с этой частью себя какие-то трудности, кроме выдуманных?

Вопрос был поставлен так, что ответить на него с ходу оказалось не особенно просто, и Амир тщательно подбирал слова. Наконец выдал:

– Да, трудности. Весьма реальные, даже, я бы сказал, практические. Превращение – это медленно. Или очень больно. А раньше еще и ужасно страшно было. Меня это не устраивает, совсем.

– Тебе не кажется, что проблема-то твоя вот тут? – постучал костяшкой согнутого пальца себе по лбу Юэнн.

– Я уже смирился, что я еще в добавок и Гончая. Но это мне не помогло, – буркнул Амир.

– Но продолжаешь бояться превращений, разве нет?

– Скорее нет, – всадник пожал плечами. – Если бы боялся, сюда бы не явился. Понять не могу, к чему ты клонишь?

– Ладно, тебе, я смотрю, это все кажется слишком сложным, – Тирн хлопнул ладонью по столу. – Чего разговоры разговаривать, и правда! Начнем учиться с самого простого. Бежим наперегонки!

И в тот же миг нахальный элро сорвался с места.

Амир, не долго думая, побежал следом. Уж что-что, а бегать он умел. По крайней мере, в детстве он часто развлекался именно так. Когда на бегу, не затормозив ни на секунду, жрец буквально перетек в звериный облик, Амир только поднажал. Он и с драконами в догонялки играл, экая невидаль!

Но двум человеческим ногам все равно не угнаться за четырьмя упругими звериными лапами. Всадник отстал. Когда, шумно дыша, он выкатился на поляну, Тирн сидел на пеньке, удивленно посматривая на него:

– Эй! Ты же тоже так можешь! Почему отстал?

Амир плюхнулся на поваленный ствол дерева и с легкой завистью сказал:

– Вот именно так – нет.

– Поня-а-атно… вот это Юэнн и имел в виду, когда говорил, что ты до сих пор боишься, – пристально посмотрев на него, медленно протянул Тирн. – Только вот – чего? Честно давай – чего именно?

Всадник задумался. Правда – почему он не превратился тоже? Что его остановило?

– Больно, – буркнул Амир наконец. – В детстве это ужасно пугало. Я вот вырос – а память об этом никуда не делась!

Призадумавшись еще глубже, Амир замолк. Жрец его не торопил, кажется, вообще уйдя в свои думы. Наконец, глубоко вздохнув, всадник принялся рассказывать – о детстве, о первом превращении, о том, как оно ослепляло болезненно-белыми вспышками перед глазами, и как к этому всему добавлялось ощущение полной неправильности происходящего, делая каждое превращение изощренной пыткой.

– Я, знаешь ли, не был готов к тому, что я не только весь в папу – но еще и в маму настолько.

– Да нет, знаешь, ты будешь удивлен, но дело тут не в твоей матери. Не только в ней.

В тебе действительно сила, подаренная Зором, и никем иным. Это-то никто из нас ни с чем не спутает. Мы других и не учим, – огорошил его Тирн.

– А откуда вы знали, что я подойду?

– Мы спросили его. Он ответил, – пожал плечами жрец.

«Он – это, надо понимать, Зор»

Вслух Амир ничего не сказал.

– Слушай, я тебя еще не видел в твоем втором облике. Мне будет трудно тебя чему-то научить без этого, – Тирн склонил голову набок. – Не тяни, всадник.

Амир глубоко вздохнул. Скинул ботинки, распутал шнуровку ворота, снял пояс, закрыл глаза.

На долгое тщательное сосредоточение, как учила его Айду, настроения у него толком не было. Превратился он, что называется, по старинке. Это было неприятно, но вовсе не так болезненно, как помнил Амир до этого. Внезапно до всадника дошло, что звериный облик он с того раза в лесу под Брамстоном