С этой вершины видно мой дом - Eaterina

Садовник только ободряюще похлопал секретаря по плечу и побрёл к императору. Он торопился, как мог, и всё равно встретил Дантора уже в дверях.

- Ваше величество! Прошу, задержитесь ещё буквально на пару минут! – со всей возможной поспешностью бросился Рантир к Дантору.

Император посмотрел на старика и со вздохом шагнул назад.

- Чем я могу быть полезен магу? – учтиво поинтересовался он.

- О том, ради чего я действую на вашей стороне, сейчас разговор вести не к месту, но я прошу вас об одном – верните Теверу.

- И вы?! – разом взъярился Дантор Берийский. – Вы что, все сговорились или издеваетесь надо мной? Моя жена не знамя, чтобы реять из окошка самой высокой башни. Поймите уже – она в тягости, ей пришлось несладко в… - Дантор проглотил какое-то слово, точно опасался сказать лишнего. – Пришлось преодолеть всю империю с запада на восток, и только чудом…

- Да, знаю, - невежливо перебил императора маг. – Шаках, мой воспитанник, очень удачно подслушал замыслы патриарха и рванул вслед за инквизиторами. Именно мальчик помог императрице вырваться из плена и сопроводил её к месту встречи с вами. И всё же мы ошиблись.

- В чём?

После слов о личности спасителя Теверы, Дантор словно успокоился. Теперь он внимательно слушал каждое слово Рантира, хотя и следовало бы поторопиться.

- Тевере нельзя рожать в Берие, - прямо ответил маг. – Подумайте сами, что скажут люди, когда императрица вернётся в Манзокею и принесёт на руках обычного ребёнка, а не чешуйчатую ящерицу?

Рантир помолчал, позволяя императору осмыслить сказанное, а затем жёстко закончил:

- Они назовут императрицу ведьмой, а наследника – подложным, которого драконы специально подослали в империю, чтобы добраться до её богатств. И все будут уверены, что Теверу специально спрятали где-то вдали, чтобы никто не прознал, что родила она чешуйчатого младенца. Вы хотите такого? Подумайте, начнётся новая смута, но на сей раз в столице. А у нас немало посольств от соседей. И эти самые соседи, что в глаза клянутся в верности и сотрудничестве, тут же оповестят свои войска о том, что Манзокея трещит по швам и нужно рвать её на части, пока хоть кто-нибудь не одумался.

В кабинете вновь воцарилась зловещая тишина. Не дождавшись ответа от императора, Рантир осторожно продолжил:

- Ваше величество, как мужчина я понимаю вас. Желание уберечь свою семью превыше всего, но как правитель вы сейчас поступаете опрометчиво. Поймите…

- Довольно, - Дантор поднял руку, прерывая мага. – Я услышал тебя, и мозг мой понял и осознал каждое слово, но сердце… С ним договориться будет сложнее.

Император резким движением распахнул дверь кабинета и широким шагом двинулся прочь по коридору. Рантиру оставалось только смотреть ему вслед. Старый маг не пошевелился даже тогда, когда на дворе раздался звучный голос Дантора, приказывающий седлать ему коня. И потом, когда кованые копыта звонко зацокали по вымощенному булыжниками двору, он тоже всё стоял, опустив глаза вниз, и не знал – услышал его император или нет.

* * *

Шёл дождь, и Дантору не составило большого труда отыскать войско. Люди в такую погоду старались держаться поближе к жилью и никуда не собирались двигаться. Шатёр Наргида император определил быстро – по его пологу, единственному из всех, бродили отсветы свечи. Дантор поторопился к своему товарищу и помощнику. Не терпелось рассказать о Тевере, о настроениях в столице и даже о странном совете Рантира. Точнее совет старика явно не был странным, но решиться ему последовать было страшнее, чем перечить отцу, сбегая к жене.

Привыкнув к неровному свету свечи, император заметил Наргида, склонившегося над книгой. Хотел было шагнуть и по-дружески обнять и хлопнуть по плечу верного соратника, но тут взгляд зацепился за человека, которому в шатре точно было не место. Сухощавая фигура, седые волосы ниже плеч и полные чёрной ярости глаза. Связанного патриарха Тсинара сложно было не узнать.

Дантор замер, словно забыл, как идти. В голове успело промелькнуть несколько ужасающих картин – от того, что Наргид каким-то диким колдовством за пару недель утратил свою молодость и превратился в старика, до того, что всё спокойствие в лагере было просто ловушкой и на самом деле его армия захвачена врагами. Но тут вперёд шагнул улыбающийся Наргид, и Дантор улыбнулся в ответ:

- Спасибо, брат, вы выиграли нам войну.

- Вашими молитвами, брат, - весело ответил Наргид. – Ещё и с прибавкой оказался.

- Как же это произошло?

- Долгая история, расскажу за кружкой горячего отвара. Лучше поскорее поведайте мне, как сестра? Всё ли с ней в порядке?

Дантор мгновенно нахмурился. Его яростный взгляд метнулся в сторону старого жреца, и мужчина понял, что ему совершенно не хочется сдерживаться и он с удовольствием вызвал бы интригана на честный бой. Жаль, тот был жрецом, а не воином, а победить такого противника – не много чести.

Взяв себя в руки, Дантор оградил себя и Наргида заклинанием от подслушивания и повёл рассказ. Молодой патриарх всё больше хмурился, слушая обо всём, что пришлось пережить Тевере, улыбнулся, когда император рассказал о мальчишке-маге, и задумался над напутственными словами Рантира.

- Брат мой, маги, как это ни странно, оказались хорошей поддержкой нашей армии, - искренне признался Наргид. – Они защищали лагерь, когда в пищу подсыпали сонное зелье. Сумели высвободить Теверу из плена и доставить её к тебе. И сейчас Рантир высказал своё мнение очень вовремя. – Жрец помолчал, собираясь с мыслями. – Он прав, во всём. Я помню, как мама рожала Теверу. Тогда в её спальне собрался с десяток человек – от повитухи до старшей фрейлины, которая с первым криком Тевы вышла в будуар к толпящимся там придворным и сообщила, что императрица произвела на свет дочь.

- А ты откуда знаешь такие подробности? – опешил от удивления Дантор.

- Я был ребёнком, на меня не обращали внимания, вот и пролезал, куда только можно.

- Но разве ты воспитывался не при храме?

- Верно, но всегда состоял при патриархе. А патриарх обязан присутствовать при родах императрицы. Вот и наставник в тот день взял меня с собой во дворец. Но речь сейчас не о том. Теверу нужно вернуть и как можно скорее.

- А мятежники?

- Оставь их мне. Назначь своего заместителя – нового командующего, а души и умы народа я постараюсь успокоить.

Оба замолчали, обдумывая