Кровь ками - Баптист Пинсон Ву

И тут, когда Рен, выругавшись, парировал очередной выпад, раздался рев голосов. Человеческих голосов, криков воинов, непрекращающихся киай[26] профессиональных солдат. Они были близко и продолжали приближаться, и Рен почувствовал новый прилив сил от этого луча надежды.

Он рубил и колол, кричал и парировал удары, используя плечо, колено, окровавленные пальцы — всё, что угодно, лишь бы не подпустить этих оживших мертвецов ближе. Гинко издала яростный рык. Её гигантский сын ответил тем же, а где-то рядом Фуюко выругалась на чём свет стоит.

Такумаси проскочил между ног Рена, чтобы помочь стражам-близнецам, и по пути сбил с ног нескольких солдат. Когда надежда снова начала угасать в сердце охотника, из лица его противника внезапно высунулся кончик катаны. И когда черный солдат упал, его место занял золотой.

Рен рефлекторно поднял меч, но солдат, чьё лицо в маске было залито бурой кровью, отступил в сторону и заблокировал копьё, которое в противном случае могло бы ранить охотника. Золотой воин был не один. Дюжинам его товарищей удалось прорваться сквозь ряды врага, и теперь они образовали новый круг вокруг принцессы.

Хотя их доспехи были такими же черными, как у врага, их золотые мундиры сверкали под полуденным солнцем, как чешуя тигра-карпа на крыше их замка. Но самым величественным из них был однорукий самурай в шлеме, украшенным сияющими лучами солнца.

Симадзу Рёма шагнул навстречу Рену, выйдя из-за спин своих стражников. Его клинок был залит кровью ёкаев, а лицо блестело от пота, как у кузнеца в кузнице. Хотя Рен опасался, что этот человек жаждет мести, Рёма опустился на колени прямо перед ним. Точнее, перед принцессой, сидевшей верхом на Маки.

— Я пришел сражаться и умереть, чтобы искупить свое преступление, — крикнул он, не поднимая головы. — Даруете ли вы мне это право, Ваше высочество?

Аяко посмотрела на Рена, и на её лице отразилась тысяча вопросов. «Даруем», — ответила она после того, как Рен ободряюще кивнул.

Битва продолжалась, и их призрачный шанс на спасение зависел от этого человека и его солдат.

— Выведи нас отсюда, и я тебя прощу.

— Десять тысяч благодарностей, Ваше высочество, — крикнул Рёма, поднимаясь на ноги. Он встретился взглядом с Реном, и Золотое Солнце Осаки схватил свою изувеченную руку, поморщившись от боли.

Боль в культе может убить его, подумал Рен, но этот человек сражался как тигр, чтобы добраться сюда.

Рёма сумел обуздать свою ненависть и ярость к охотнику и стряхнул кровь со своего клинка. «Мы с тобой еще не закончили, — выплюнул он Рену. — Защитим принцессу!» — крикнул он, поднимая меч высоко в воздух, чтобы сплотить своих людей. Они ответили хором одобрительных возгласов.

— Рёма, — позвал Рен. — Эти солдаты в черном — ёкаи. Не позволяй их внешнему виду ввести тебя в заблуждение; они не могут умереть, как обычные люди, — продолжил он, указывая клинком на группу солдат голубого пламени, которые стояли на ногах, хотя у них отсутствовали конечности и были разворочены грудные клетки. — Скажи своим людям, чтобы они перерезали им руки, ноги, шеи — все, что смогут. Это замедлит солдат.

Даймё кивнул ближайшему самураю и отправил его передать эту информацию по линии фронта. Он и Рен были поражены взрывом на новой линии фронта, хотя по массе разорванных трупов быстро поняли, что это потрясло вражескую сторону. Рен подумал, что Суги, должно быть, имеет к этому какое-то отношение.

— Как же нам тогда выиграть эту битву? — спросил даймё.

— Мы доставим Аяко в Исэ, — ответил Рен. — Убийство их генерала тоже сработает. Ищите ворона-ёкая с черными крыльями.

— Понял, — ответил даймё. — Братья! Плачу мой вес в золоте тому, кто убьет вражеского предводителя! — Толпа солдат зааплодировала, и следующая волна ударов показалась громче. — Оставь борьбу нам и сосредоточься на том, чтобы открыть путь для принцессы, — сказал Рёма охотнику.

Рену не нужно было повторять дважды. Кивнув, он двинулся вперед, к линии фронта, где солдат было меньше, поскольку они отступили от эпической битвы между Гинко, королевой комаину, Фуюко и тем, что осталось от ванюдо. Куртизанка потеряла свою заколку, и ее волосы развевались при каждом изящном движении, когда она вонзала свой тонкий меч в мозг одного ёкая за другим, используя ножны-зонтик, чтобы держать следующую жертву на расстоянии, пока она добивала очередного противника. И пока она собирала груду трупов, куда бы ни ударила, Гинко разбивала колеса-ёкаи в кучи стружки.

К тому времени, как Рену удалось проскользнуть сквозь толпу солдат-людей, серебряная дух-хранительница встряхнула испуганного ванюдо, как игрушку, и швырнула его в одного из собратьев, разбив обоих вдребезги. Остальные тут же начали откатываться от львицы-собаки, оставив нескольких перепуганных существ наедине с Гинко и Фуюко.

Из тел вырывалось голубое пламя, которое несколько секунд парило на уровне груди, прежде чем погрузиться обратно, и воскрешение поверженных солдат сменило радостные возгласы живых на проклятия и отчаяние. Рен схватил золотого солдата за пояс, чтобы защитить его от удара ржавого меча. Тот рубил труп с энергией потерянного и даже тогда напал на Рена рефлекторно, вместо того чтобы поблагодарить его.

Здоровенный самурай закричал ему, чтобы он остановился, и это, казалось, вывело обезумевшего солдата из оцепенения, но не успел его взгляд наполниться пониманием, как копье пронзило его бедро, и золотой солдат с криком упал. Черный воин, который сбил его с ног, полз на одной руке, так как в какой-то момент схватки ему отрубили обе ноги.

Рен пронзил его мозг, и голубое пламя тут же вырвалось из отверстия в черепе. Инстинктивно охотник попытался разрезать светящийся голубой шар, и пламя мгновенно погасло. Вместо него на землю упала глиняная магатама, расколовшаяся на две половины. Изувеченное тело так и не вернулось к жизни.

— Режьте пламя! — закричал здоровенный самурай, увидев результат удара Рена.

— Режьте пламя! — тоже закричал Рен, оглядываясь назад, туда, где, как он предполагал, должен был находиться Рёма. Но Рен не увидел даймё. Вместо этого он увидел армию на грани поражения. Плотный круг золотых солдат, который он покинул минуту назад, сузился, и, хотя некоторые из их товарищей все еще сражались в ближнем бою, их осталось слишком мало, чтобы противостоять неуменьшающемуся числу врагов. Он должен был увести Аяко.

Он посмотрел на принцессу, благополучно восседавшую на спине его подруги, хотя Маки застряла между спинами многих воинов.

— Рен! — крикнула Гинко. Она зарычала на своих ближайших врагов, которые теперь приближались стаями, но, то, что двигало ими, было сильнее их страха перед серебряной хранительницей, потому что они