Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

Кайр Джемис тоже что-то говорил, Эрвин не мог разобрать: все заглушали стенания альтессы. Он попытался изгнать ее усилием воли, но не достиг успеха. Мысленно зашипел:

— Прекрати же, тьма тебя! Я сказал слишком резко, не хотел обидеть. Извини!

Плач мгновенно утих.

— Милорд, вы меня слышите? — повторил кайр Джемис.

— Теперь слышу. Что вы говорили?

— Только проверял, здесь ли вы. Не летайте в облаках, будьте готовы.

— К тому, что вы внезапно изречете мудрость?

— К тому, что придется бежать со всех ног.

Джемис указал на ближайший бастион. Его площадка до отказа заполнилась лучниками. Ганта прав: стрела из длинного лука достанет их на такой дистанции. Конечно, доспех она не пробьет, но, создав плотный ливень стрел, лучники могут поразить слабые точки брони, а также лошадей. Значит, если начнется стрельба, нужно уходить немедленно.

— Видишь? — шепнул он альтессе. — Ты появилась не ко времени.

— Зато теперь ты знаешь, что я умею искренне рыдать. Я начну оплакивать Иону так горько, что ты промокнешь от моих слез! Как только поверю в ее смерть.

— Я не стану говорить с Виттором. Противно слышать его голос.

— Умоляю, потерпи одну минуту! Больше не потребуется.

— И он примет мое обращение за признак слабости. Будто я хочу договориться!

— Так запугай его! Скажи что-нибудь грозное. Когда ты придешь за ним, даже стены Уэймара задрожат от страха.

— Это же глупо.

— Ты вспорешь ему живот, вытащишь кишки и задушишь его ими.

Против воли Эрвин представил это наглядно.

— Какая мерзость!

— Ну, извини, дорогой. Я создана для любви, а не угроз. Придумай что-нибудь получше.

— Глядите, милорд, — вмешался кайр Джемис.

Ворота замка раскрылись, выпустив колонну всадников. Тяжелая кавалерия. Рыцари в полных доспехах на бронированных конях. Дюжина, вторая, третья… Полсотни. Втрое больше, чем северян.

— Они медлительны, — сказал Джемис. — Если мы ускачем, они не догонят.

— Знаю.

— А если вступим в бой, то не справимся с ними.

— Знаю, Джемис.

Эрвин прилип взглядом к голове вражеской колонны. Знаменосец вздымал к небу вымпел графа Эрроубэка. Рядом со знаменосцем скакал очень худой рыцарь без копья, вооруженный лишь полуторным мечом. Он клонился вперед, будто не мог привыкнуть к тяжести доспеха. Пожалуй, это и есть граф Эрроубэк. Зачем только он взял с собой такую ораву?

— Как думаете, кайр, почему их так много?

— На случай, если переговоры зайдут в тупик.

Кавалерия графа приближалась, набирая ходу и развертываясь широким строем, готовясь охватить северян с флангов. Жеребцы перешли в галоп, земля загудела. Дождь напрягся под Эрвином, всхрапнул, свирепо задышал. Джемис с лязгом опустил забрало, другие воины последовали примеру.

— Отставить, — выронил герцог.

— Милорд, нас атакуют. Не прикажете ли что-нибудь подходящее?

Эрвин вдруг ясно понял, какой приказ был бы самым подходящим. Подпустить их поближе — и самим ринуться в атаку. Ударить прямо в центр вражеского строя, окружить и взять в плен самого графа. Все кончится за минуту, замок откроет ворота. Даже странно, как Эрроубэк допустил такой риск!

— Милорд?..

Но было душно. Ужасно душно, и совсем нет сил. Эрвин лишь качнул головой.

Всадники графа сформировали клещи. Центральный отряд шел прямо на Эрвина, фланговые разошлись далеко в стороны и завершали охват. Эрвин услышал голос Джемиса:

— Мать Корделия, отец Давид, вам лучше укрыться в тылу.

В каком еще тылу?.. Нас окружат через две минуты.

Корделия выронила:

— Не вижу смысла прятаться.

Ганта хмыкнул:

— Было бы где…

Альтесса шепнула Эрвину:

— Ты стал унылым и равнодушным. Иона не любит таких.

И исчезла за миг до того, как графская конница сбавила ход.

Они остановились кольцом вокруг северного отряда. Тощий рыцарь выдвинулся навстречу Эрвину и поднял забрало. Был он весь заострен: колючие глаза, стреловидная бородка, рот будто шрам, оставленный бритвой. Что ж, обошлось без обмана: вот и граф Эрроубэк.

Он долго с удивлением разглядывал северянина. Тоскливо гудели провода. Усталость навалилась на Эрвина с такою силой, что даже дыхание давалось с трудом. Сказать хоть слово — непосильно.

— Герцог Ориджин, — начал граф, — почему вы здесь?

Эрвин промолчал. Слова попросту не приходили на ум.

— Милорд, все центральные земли полнятся слухами о вашей сестре. Одни говорят: она подняла мятеж против мужа и погибла. Другие твердят: Виттор Шейланд — Кукловод и главарь еретиков, он убил леди Иону, чтобы насолить вам. Так или иначе, вы должны быть в Уэймаре. Зачем вы явились сюда?

Эрвин раскрыл рот, но смог издать лишь тяжелый вздох. Что за напасть!..

Граф вскипел:

— Вы надеетесь взять мой замок?! Это будет чертовски трудно, заверяю вас! У меня достаточно воинов и огромный запас провианта! На помощь идет полк генерала Векслера, через два дня он будет здесь. Вам крепко достанется, милорд! Если вы и одержите верх, победа будет стоить моря крови!

Мать Корделия выдвинулась вперед и ответила вместо Эрвина:

— Церковь Праматерей обладает вескими доказательствами сговора приарха Галларда Альмера с еретиками. Мы направляемся в Эвергард, чтобы арестовать приарха и доставить в столицу на высший церковный суд.

Граф заметил диадему на лбу Корделии, понял, с кем имеет дело, и отвесил поклон. Однако раздражения в его голосе не убивалось:

— Направляетесь в Эвергард, святая мать? Прекрасно, направляйтесь себе! Езжайте по южному мосту, через Найтрок. Или через Надежду, или по Дымной Дали. Но что вы делаете в моих землях с войском северян?! Этот человек, — граф указал на Эрвина, — клялся разгромить Кукловода! Почему он явился сюда вместо того, чтобы быть в Уэймаре?!

Наконец, Эрвин сумел заговорить.

— Я приехал, граф, ради вас.

— Что?.. Как это понимать?

— Я пришел попросить у вас прощения.

Эрроубэк опешил. Несколько вдохов размышлял над словами северянина.

— Вы угрожаете мне, милорд? Холодная тьма! Лучше извинитесь перед своими солдатами — теми, что сложат головы под моими стенами!

— Вы меня не поняли, граф. Я прошу прощения за то, что сделал ранее.

Граф приподнял бровь:

— За что именно?

— Леди Аланис просила вас об услуге. Вы честно исполнили требуемое, и ваши действия принесли мне победу. Она сговорилась с вами против моей воли, однако я получил много выгоды от вашего договора. Я оказался в долгу перед вами. Следовало выплатить долг.

— И это все?

Как много нужно слов… Отчего же он такой непонятливый!

— Никак нет, граф. Желая обелить свое имя и отомстить леди Аланис за своеволие, я выдал ее имперскому суду. Тем самым я попрал законы чести, а также доставил вам большое неудобство. Глубоко сожалею об этом. Если бы все повторилось, я поступил бы иначе.

— И теперь вы просите прощения?

— Да,