Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

самим командирам брать на местах, у крестьян и торговцев, все, что потребно, без уплаты особой». Это в мирное-то время! Еле отговорили вводить это право прямо сейчас.

Вердэн, охваченный этим бурлящим потоком мыслей, все расхаживал вдоль самого крупного гобелена в Зале Собраний – скоро Совет. «Орденские же, кажется, ровно не видят, что с Императором что-то творится, а?» – спрашивал он сам у себя. – «Им он, наоборот, отчего-то таким нравится. Приказы его – все как один о наращивании военной мощи. Тем и нравится!»

Ни с кем не советуется, все собрания – чистая формальность, вот что, заключает наконец Вердэн. И это тоже кое—что новенькое.

– Ваше Величество, скажите, как ваше самочувствие? – Вердэн рискует вклиниться в долгий спор о том, повышать ли налоговый сбор на военные нужды – или давешнее дозволение таки вступит в силу.

– На что это ты намекаешь, рыцарь? Что государь твой ослаб? – сухой, царапучий смешок, следом – змеиная тонкая улыбка. Она на красивом лице Бриваэля смотрится чужой, приклеенной. – Что мне не под силу нести бремя власти?

– Да что это такое вы говорите, мой лорд? Ни в коей мере! – искренне ужасается Вердэн.

– Тогда отвечу – самочувствие мое самое замечательное, – государь гасит улыбку.

«Врет!» – первая мысль в голове Вердена. А вторая – «Да это же не он!» Эта мысль абсурдна и дика.

Нельзя в одну ночь подменить кого бы то ни было, этого просто не может быть. Или может?!

– Скоро приедет маг престола, Эдерен. Все же справьтесь у него, мой лорд, не потребуется ли…

– Эдерен? Хорошо, что напомнил. Он предатель и хотел меня отравить. То зелье – в нем был яд. К счастью, я вовремя заметил это. Предателя следует судить.

«Проклятье!»

Вердэн внезапно понимает – это снова вранье. Чистое вранье. Никогда Эдерен не стал бы злоумышлять против Императора. Хотя… Раньше он думал – Бриваэль никогда не станет разговаривать с ним в таком тоне, и вот же – разговаривает. Только что разговаривал. И нет оснований думать, что не станет и дальше. «Надо разобраться» – решает рыцарь. – «Во что бы то ни стало».

Темнота. Холод. Боль! Страшная, пронизывающая все существо – Бриваэль не знает, есть ли у сновидений тело – но боль относится не к телу, она где-то в душе, там, где самое ее зерно, самый исток силы души. И именно его скребет, точно стальными когтями, мучает и терзает неведомо что.

– Эй, тварь! Выходи! Выходи, вор, – срывая голос, кричит он в пустоту

Не эльф и не человек, ни чародей и не зверь никогда не победят меня.

Снова этот голос, он издевательски тянет слова, явно насмехаясь.

Неизвестно почему – но двойник снова здесь. Наверное, из любопытства.

Бриваэль собирает всю волю и остатки сил – и бросается на двойника. Вцепляется в его горло, изо всех сил терзает плоть, слишком похожую на его собственную – и не замечает ударов когтей. Ему уже все равно – он понимает, что проиграл, но без боя сдаться не может. Вернее – не имеет права.

Из покоев государя раздается сдавленный рык, звон падения чего-то металлического, хрип и звуки борьбы. Вердэн снова оказывается рядом, ведь он шел поговорить с правителем о маге, да и не только. Рывком распахнув дверь, он видит, как корчится в припадке Император, рычит не своим голосом, страшно выгибается, точно вместо костей в его теле – гибкие ивовые прутья, и силится разорвать тетрадь, крепко стиснутую в руках.

Верден моментально оказывается рядом, выдергивает тетрадь из скрюченных пальцев, с размаху выплескивает в лицо Императора воду из кувшина, стоявшего на столике. Тот разом обмякает, потом отталкивает склонившегося Вердена, поднимается на колени, распахивает глаза широко—широко и рычащее выдыхает одно слово, смакуя его с вожделением хищника, почуявшего кровь:

– Война-а-а!

Смеется безумно, не замечая никого.

Верден отшатывается, сперва в ужасе, а затем в понимании – нужно уходить, пока еще можно это сделать. И уходит, не дожидаясь того, что Император, охваченный припадком, обратит на него внимание. За пазухой лежит тетрадь – вечером он прочтет дневник Императора.

Несколько дней Верден еще пытался убеждать орденских соратников и Совет, что не стоит поддакивать каждому слову правителя – но тех точно опоили приворотным зельем. Иногда Вердэн и себя ловил на мысли – а не накручивает ли он лишнего? Ведь вроде бы действительно полезные вещи говорит государь, предлагает усилить армию…

«Стоп. Ты же видел, сам видел, что он безумец? Ты читал его дневник? Император сошел с ума, это бесспорно!»

Ничего не добившись, кроме косых взглядов и подозрений, Вердэн Д'Арайн сложит с себя все регалии, бросив их на стол в Главном Зале Ордена, на собрании рыцарей. И покинет Силамар – тайно. Потому что он не то, что мага – он себя не успел бы спасти от темницы, если бы задержался еще хоть на час. Воинское чутье его не обманывало.

– Объявить предателей вне закона. И начать стягивать военные отряды к слабейшей границе – восточному берегу. Да, в пути воины Империи могут пользоваться недавно предложенным мною правом – и даже силой брать нужное для пропитания и снаряжения.

Император выглядит величественно и строго. Советники с немым восхищением смотрят в гневные глаза, бесстрастное лицо кажется им сошедшим с картины портретом героя. Сегодня на правителе одежда с высоким стоячим воротом, застегнутым на все многочисленные золотые крючки, а сам он держится неестественно прямо, не поворачивая головы, а оборачиваясь, если нужно, всем корпусом. Некому рассмотреть под густо расшитым золотой нитью воротом синие пятна на шее и царапины, словно следы от чьих-то пальцев: всем точно глаза отвели.

Некому. Рыцарь Вердэн далеко. Эдерен – в темнице. Прочие же видят пред собой сиятельного и грозного государя. Ну что ж, от части – так и есть. И сиятельный, и грозный. И править намерен стальною рукой, как сам недавно сказал.

О чем еще бы и говорить в лихую годину неопределенности?

Стальною рукой, только так.

Вердэн ехал в Даар-Кандр – больше податься ему было некуда. Он не слышал, что именно надумал Император – но был твердо уверен, что король Леон, в конце концов, должен знать всю правду.

Он не успеет. Он уже опоздал. Не успеет… Не успел.

– Лорд наш Леон Мааркан, нападение на границы! Большой военный отряд, – вестовой, страшно запыхавшись, едва связывает фразы во что-то внятное.

– Кто? Краймор? С моря? Север?! Или…

– Нет, – юношу—вестового оттесняет лорд Ардэйх. Прозрачно—серые глаза «горного» плещут непроглядной тьмой зимней ночи, на виске размазана кровь, в засохшей же крови и пальцы левой руки, но он, кажется, этого не замечает. Голос его глух и холоден, а слова падают на гранитный пол, как чугунные отливки – гулко, тяжело.

– Это твой брат, король Леон.

– Нет! Этого не может быть!

– Может. Брамстон едва уцелел. Они идут по нашей земле, как захватчики.

Глава 1. И этот пепел ветер развеет

Мир не жил спокойно – какие бы тревоги не терзали народ Гаэли, остававшийся сокрытым так долго, а и прочий мир не жил спокойно все эти годы. Гремели войны, чародеи сражались с пришлыми тенями, артефакты древних сражений и старые конфликты тревожили простой люд. Но хуже всего был Катаклизм. Недавний – когда в мир снова явилось нечто, чему имя знали только самые посвященные, маги и наездники на драконах, аргшетроны. Катаклизм этот прошелся железной метлой по Эльфизу, встряхнув и весь континент Краймор так, как уже не помнила эта земля добрых полтысячи лет. Успела забыть за половину тысячелетия, выходит. Накрепко забыть.

Да только вот старший из драконьих всадников – он помнил. Он в самых глубоких снах всегда помнил, отчего так дрожит земля и чернеет горизонт, от чего армии под стенами городов ведут себя, как опоенные дурманной травой, а воины в броне без знаков отличий словно не чуют боли и страха.

И умирают с пустыми глазами.

Знал. Помнил. Он уже такое видел.

Столица – город Эллераль – гудела потревоженным ульем после боя, забравшего у мира сразу трех драконьих всадников, много дней. Боя?