«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

— И остался только один, — объявил Ред.

— Такие недавние следы обнаруживаются с большим трудом, — напомнил Босуорт. — Последствия могут проявиться только десятилетия спустя.

— Хм-м-м, — задумчиво протянул Ред и взглянул на Сару. — Что ты по этому поводу думаешь?

— Одно из выживших обществ наткнулось на другое и уничтожило его.

— Или наоборот. Да, так и мы с Норрисом подумали. — До сих пор Ред называл Босуорта не иначе как «малец», и Сара заметила, что юноша, услышав это, приосанился.

— А потом победители принялись смотреть, нет ли у них еще каких-нибудь конкурентов, — сказал Босуорт. — Как в Северной Америке.

Ред поджал губы.

— Похоже на правду. Они шарили вокруг себя пару десятков лет, пока не появилось множество компьютерных сетей.

— Они, наверное, запустили паразита в нашу сеть, — сказала Сара. — Какая-то программа, которая случайным образом просматривает полицейские архивы, заметки репортеров и все такое и выискивает комплексы следов, которые могло оставить тайное общество. Вроде той серии трупов, которые остались после Вейлов.

— Да. А потом ты зажгла все прожектора, и они увидели нас. Что ж, по крайней мере мы теперь знаем, сколько этих других, с которыми мы имеем дело. Тайная Шестерка, их дочернее общество, если оно еще существует, и эта европейская банда.

— Называй их группой «К», — предложила Сара.

Ред задумчиво постучал ногтем большого пальца по зубу, взглянул на Сару и кивнул.

— Как? А, хорошо. Группа «К». Можно и так. — Он умолк, опустил глаза и смущенно потер руки. — Ты знаешь, Кэм велел сделать вскрытие Говард.

Перед глазами у Сары встала картина, которая навсегда запечатлелась в её памяти: толстая женщина бьется в руках у Половски, пытаясь вырваться, потом вздрагивает, как от удара тока, и оседает на пол.

— Эй! — окликнул её Ред. — В том, что случилось, твоей вины нет. Это она решила носить яд в зубе. Это она решила им воспользоваться.

Сара скривилась.

— Я знаю, только все равно у меня такое ощущение, словно я виновата.

— Ты слишком чувствительна, — сказал Ред. — Всякий рано или поздно умирает. Говард еще повезло, как никому, — она выбрала момент сама. — Он взглянул на остатки своего бутерброда, сделал недовольную гримасу, поставил тарелку на столик у дивана и продолжал: — Во всяком случае, её ДНК соответствует той, которая была зарегистрирована у «Морин Говард». Мы ничего другого и не ожидали. На кого бы она ни работала, там не дураки сидят. Но Билл Холлистер говорит, что эта ДНК, скорее всего, европейского происхождения. Правда, геномы разных популяций у человека так перекрываются, что полной уверенности быть не может, но он говорит, что у её ДНК есть некоторые особенности, которые чаще встречаются в Эльзасе и Альпах, чем в Америке.

— Значит, ты думаешь, что она из группы «К», а не из Шестерки?

— Похоже на то. — Он повернулся к Босуорту. — Норрис, как только вернешься в Буффало-Крик, сделай все, что можешь, чтобы засечь группу «К». Если они запустили в нашу сеть паразита, как думает Сара, он должен быть очень хорошо замаскирован. Не думаю, что тамошние ребята смогут его обнаружить, так что подсоби им.

— Само собой, брат Кальдеро. Думаю, надо прежде всего перебрать всех ученых начала восьмисотых годов. Выяснить, кто из них мог затеять такое дело. Старые архивы, наверное, не так хорошо замаскированы.

— Хорошо, только будь осторожен. Смотри, чтобы они не выследили твоих «червей» до самого ранчо. Похоже, они не менее опасны, чем была Вейл. Господи, как эта Говард покончила с собой…

Он содрогнулся.

— Они наверняка уже знают, где мы, — сказала Сара. — Ведь Говард должна была об этом доложить, как ты думаешь?

Ред взглянул на нее.

— Может быть, и нет. Мы держим новичков под хорошим присмотром. Мы и близко не подпускаем их к телефону.

— Вы отпускали её кататься в горы, — напомнила она.

— Да, но там-то телефонов нет. — Ред ухмыльнулся и снова повернулся к Босуорту. — Все равно, будь осторожен, малец, ясно? Вспомни теорию игр. Самая лучшая стратегия — благоразумие. Не люблю полагаться на случай. Последний раз я это сделал, когда в девяносто третьем купил билет нью-йоркской лотереи.

⠀⠀

Устройство, которое Ред прикрепил к оконному стеклу, было похоже на огромную присоску. Сара смотрела, как он подключает провода, присоединяет динамик и кассетный магнитофон.

— Не могу поверить, — сказала она.

— Постарайся. Ну-ка, помоги мне прицелиться. — Он подвинулся, и Сара подошла ближе. — Так. Смотри вот сюда и скажи мне, где перекрещиваются линии.

Ред склонился над индикаторами магнитофона. Сара, закрыв один глаз, приложила другой к окуляру. Перед ней появилась Телеграфная гора.

— Вижу Койт-Тауэр, — сказала она.

— Слишком далеко к востоку. Поверни-ка вон ту рукоятку. Третью с краю.

Она повернула верньер, и панорама медленно поплыла в сторону.

— А что я должна увидеть?

— Высокое здание на горе Гринвич. Тринадцатый этаж — только у них он называется четырнадцатым. Второе окно справа.

Сара посмотрела в окно, нашла здание, потом снова приникла к окуляру.

— Значит, это и есть «Кеннисон Демографикс»?

— Нет, — ответил Ред. — Это квартира, которую он снял под вымышленным именем.

Сара покачала головой.

— Я понимаю, что не имею опыта в этих играх, но не проще было бы поехать прямо туда? — Окно оказалось в скрещении линий. — Попала!

— Отлично, держи так. — Ред что-то сделал с динамиком, и послышалось шипение. — Нет, не проще. Потому что мы не знаем, кто за ним следит. Он не хочет, чтобы его видели с нами, потому что потом Ульман может начать задавать ему всякие вопросы. Откровенно говоря, мне тоже неохота, чтобы меня видели с ним.

— Из-за Ульмана?

— Нет. Просто я человек разборчивый и не люблю, когда меня видят с кем попало.

— Да брось, Джим. Я виделась с ним только один раз, он очень воспитанный человек.

— Для закоренелого убийцы?

— Я не говорила, что он мне нравится.

— Черт возьми, Сара, ты и мне не говорила, что я тебе нравлюсь.

Она удивленно повернулась. Он копался в аппаратуре.

— Ты вышел из роли, Ред.

Ред, не поднимая головы, скорчил гримасу и повернул какую-то ручку.

— Вот так. А наш Дэнни просто параноик. Он звонил мне из уличного автомата. Сказал, что у него больше не осталось никого, кому он мог бы доверять, и он должен как можно скорее поговорить с нами. И не могу ли я прийти к нему со специалистом-компьютерщиком. Как я мог отказать ему в такой трогательной просьбе?

— Это я могу понять, но зачем параболические микрофоны? — Она ткнула пальцем в сторону сложных устройств, которые Ред извлек из портфеля.