Курск и Белгород. Дуга столетий - Станислав Александрович Минаков

Уроженец курского Льгова поэт Николай Асеев писал: «Ни роскошные крымские, ни величественные кавказские красоты не создавали у меня в памяти такого прочного образа, как конопляник против нашего старого дома во Льгове; это море конопли, куда мы ребятами уходили в поисках приключений, в большинстве случаев сочиненных собственной фантазией. Даже итальянские впечатления – чудесные остатки римских кварталов старого города, даже соборы и дворцы Флоренции и Венеции не заслонили в памяти вида родного домика с деревянным крылечком, на котором так не сиделось в детстве. Не заслонились в памяти и крутые повороты лугового Сейма, опушенные темнеющей зеленью дальних дубрав. И я почти с тоской, как о потерянных чудесах, вспоминаю о городах моего детства – о Курске и Льгове, о Судже и Обояни, о Рыльске и Фатеже». Асеев по окончании Курского реального училища отправился в Харьковский университет учиться на филфак и в этом русском городе женился на юной Ксении Синяковой, одной из пяти знаменитых сестёр, к которым были неравнодушны многие литераторы, чьи сочинения сейчас изучаются в школе и вузе. Помним: путь из Курска в Харьков лежит не иначе как через Белгород.

И старший брат моего деда Николай Алексеевич Минаков всю жизнь проработал на этом судьбоносном отрезке ЮЖД: Курск – Белгород – Харьков, за что в итоге трудовой биографии был награждён орденом Ленина – большой почёт, высокая оценка заслуг по советским временам.

Мало кто знает, что великий русский композитор и мыслитель Георгий Свиридов, уроженец курского городка Фатеж, пять созывов подряд избирался депутатом Верховного совета РСФСР от Белгородчины, что у выдающегося курского прозаика Евгения Носова одним из литературных учеников был «курский белгородец» Лев Конорев. Что уроженец курских Мармыжей знаменитый скульптор Вячеслав Клыков создал несколько монументов на Белгородчине: наиболее известны Звонница на Прохоровском поле, памятник святому равноапостольному великому князю киевскому Владимиру Крестителю на Харьковской горе в Белгороде, а также установленный близ Холковского Свято-Троицкого монастыря на берегу реки Оскол конный памятник князю Святославу, попирающему хазар. В плеяде духовных ратников-шлемоносцев родной земли стоит и выдающийся график белгородец Станислав Косенков, который родился в октябре 1941-го в селе Рождественка – тогда Курской области, а ныне Белгородской.

И таких уз не счесть. Они упрочаются и сейчас, в частности, наиболее внятно на молодом поэтическом направлении, а также в братстве, крепнущем в годину нынешних трагических испытаний и потрясений, связанных с новым нападением коллективного Запада на Русь посредством предательницы Украины.

Снова, как и в веках, как во времена Дикого поля, Курск и Белгород вместе претерпевают трагические невзгоды и стоят на южных засечных рубежах нашего Отечества.

* * *

«Белгород – а где это?» – спросила меня преподаватель истории одной из элитных московских гимназий, вдова довольно известного деятеля культуры. Был ясный солнечный день, мы сидели на большом дубовом бревне в прекрасном лесу у самой западной границы Псковщины, ели лесную малину. После слов моей собеседницы я, как говорится, чуть с дуба не рухнул. С ужасом представил, какую такую историю России преподают в этой элитной московской гимназии. Без Курской дуги, Курской битвы? Без Белгорода и Орла – городов первого салюта? Может быть, вообще без Великой Отечественной войны? Я не успел опомниться, как получил «контрольный в голову»: «А зачем вы к рюкзаку прикрепили эту полосатую оранжево-чёрную ленточку? Некоторые московские интеллигенты вам бы не подали руки». Я пробормотал, где хотел бы видеть ту «некоторую московскую интеллигенцию», но ответил как мог сдержанно, что эта лента называется Георгиевской, или гвардейской, что она украшает колодки и Георгиевских крестов, и медалей «За победу над Германией», и орденов Славы всех трёх степеней и что мой восемнадцатилетний двоюродный дед Василий Лисунов, героически погибший в Берлине 29 апреля 1945 года, был полным кавалером этого ордена. «А-а-а, так вы из-за деда ленту носите?» – сказала эта милая, начитанная и на самом деле интеллигентная женщина.

Человек я белгородский, родившийся в Харькове: с двухлетнего возраста, с 1961 г., до девятнадцати лет жил и формировался в Белгороде. И мои предки рождались и работали, жили и умирали то в Белгороде, то в Курске, то в Харькове – слободском пространстве неразъемной Южной Руси, которая совсем недавно была расчленена искусственными границами. Пришла пора снова срастаться.

Целая плеяда моих родичей Минаковых упокоена на маленьком кладбище на окраине Белгорода, расположенном на склоне Харьковской горы, выше слободки, носившей когда-то название Пушкарной. И я часть детства провел в сельце Пушкарном, на короткой, в несколько домов, улице Крылова.

«Выше хаты на бугре» называется один из офортов С. Косенкова; о том я вспомнил, когда недавним летом лежал в клонимых ветром ковылях, почти среди облаков, неподалёку от Пушкарского кладбища, и глядел на родной Белый город и на близстоящий храм Михаила Архангела, где с середины XIX в. крестили нарождавшихся Минаковых, которых тут было немало.

Это весьма пронзительное ощущение, когда за спиной чувствуешь вечные покои поколений твоего большого рода, а прямо в поле зрения – твой город, и за ним, где-то там, тоже у облаков, тоже на бугрище, – поселок Ячнево, где могилы отца, его родителей, мамы, твоего друга Косенкова, твоего одноклассника и многих близких.

Не могу не сказать и ещё об одной своей личной привязке. Это дом по улице Б. Хмельницкого, 71-а, где я прожил детство и юность – с 1961 г. по 1975-й. Тогда по соседству располагался кинотеатр «Родина»; воистину слова из известной песни «И здесь мы слово «Родина» впервые прочитали по складам…» – это для меня не метафора, а реальность. Здание давно снесено, кинотеатра больше нет, а есть рядом картинная галерея «Родина», одноимённая автобусная остановка, и белгородцы по-прежнему, едучи по главной магистрали города, просят водителей: «Остановите, пожалуйста, на «Родине»!»

Я пробегал в «Родину» всё детство, раз в несколько дней тут появлялись новые фильмы, билет для школьника стоил 10 копеек. Но для Троицкого сквера и памятника святителю Иосафу Белгородскому, который теперь стоит у входа в Марфо-Мариинскую обитель, в нескольких шагах от места, где возвышался кинотеатр, всё же не жаль ничего.

В двух шагах от нашего перекрестка совсем недавно была обнаружена «пещерка» святителя Иоасафа Белгородского! Патриарх Московский и всея Руси Кирилл 16 сентября 2011 г. освятил свежевыстроенную часовню у этого места. Там стоял послевоенный двухэтажный жилой дом, я все школьные годы проходил через этот двор, как минимум дважды за день. И ничего ведь о святости этого места