Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён

– Он тебе нравится? Хочешь жить с ним и воспитывать детей?

– Какая разница! – раскрасневшись, бесстрашно закричала она. Хайсан по-настоящему разозлил ее. Беки терзалась от бесчувственности принца, который истолковал ее искреннюю, наполненную заботой любовь как животное желание. Однако он и теперь не остановился, а напротив, вновь подтолкнул ее к ответу.

– Ты слышала хоть одну историю о дочери знатного нойона, которая влюбилась в своего раба и вышла за него? Не думаю. Зато, полагаю, о рабе, что имел связь с дочерью своего господина, а затем убил ее, – вполне, Беки.

– Ничего не было! И Юсуфа совершенно не интересуют девушки!

– И ты тоже его не интересуешь. Так?

– А этого можно было и не говорить! – стиснув зубы, заплакала Беки: не чувствуя и капли вины, Хайсан ударил по больному.

– Ох, Беки, – ласково позвал принц. – Если ты отдашь мне Юсуфа, он сможет вступить в бой как мой подданный. А если одержит победу, сможет стать нойоном, а не рабом. Если ты выйдешь за одного из моих багатуров, твой отец не станет протестовать с пеной у рта. И вот тогда-то – да! Я смогу устроить ваш брак. И даже больше: если ты отдашь мне Юсуфа, я не стану отсылать тебя обратно в Каракорум. Давай вместе пересечем Алтай.

Беки сморгнула слезы. Тщательно обдумав слова принца, она все же согласилась.

– Хорошо, я отдам тебе Юсуфа. Но позволь мне прояснить: я делаю это лишь потому, что хочу остаться здесь в качестве воительницы. А это моя благодарность за твою щедрость, Хайсан, – гордо вздернула покрасневший нос она, чем заставила принца разразиться довольным смехом.

– Спасибо, Беки! Теперь ты Юсуфу не госпожа, а просто девушка, можешь его соблазнять.

– Да я ведь не ради этого! – снова покраснела она и, не выдержав, вскочила на коня и ускакала вперед, петляя меж кибитками лагеря.

Тогда Чонгур подошел к Хайсану, который, не в силах сдержать смех, глядел вслед Беки, и осторожно заговорил:

– Обычного раба делать багатуром? Не стоит ли еще раз обдумать это…

– Не ты ли восхищался человеком, спасшим твоего сына? Да ты и сам видел, как он уложил больше десятка минганов и джагунов, чтобы спасти Беки. Кроме того, он спас от убийц и меня самого. А я сомневаюсь, что они менее умелы, чем мои багатуры. Навыки этого человека невообразимы.

– Если судить его по навыкам, все так.

– Если судить по навыкам? Значит, есть в нем нечто, что может помешать стать моим воином?

– Когда Юсуф спас моего сына, он предстал передо мной, и я заметил, как он держит себя. Юсуф спокоен и благороден, но в его спокойствии столько силы, что оно способно подавить остальных. Он кажется человеком, который осмелится не подчиниться воле своего господина, если та будет идти вразрез с его собственными суждениями.

– Теперь я жажду быть его господином лишь сильнее.

Чонгур, не находя слов, глядел на улыбавшегося ему Хайсана. Не успел он опомниться, как они уже добрались до лагеря орды принца, где их встретил ожидавший Тогто.

– Вам письма из Тэдо и Корё, – вежливо передал их он.

Вытащив и просмотрев полученные известия, принц, слабо улыбнувшись, хмыкнул.

– Это от Иджил-Бухи. Как поживает императорская семья? – притворился знающим Чонгур, и Хайсан тотчас свернул письмо.

– Велит остерегаться убийц императрицы. Если б только письмо нашло меня чуть быстрее, Иджил-Буха! Хотя… быстрее или медленнее, а результат все тот же. Как бы то ни было, он прекрасно справляется со своей задачей.

– Самые надежные люди также и самые подозрительные. Нет ли чего в письме из Корё? Такого, что заставило бы подозревать его.

Взглянув на письмо в руках принца, Тогто прошептал:

– Человек, пославший его, подобен ядовитой змее. Он притворяется, будто поддерживает меня, но может укусить в любой момент. Но вот если он укусит врагов! Не зря говорят: от яда столь же пользы, сколь и от лекарства.

– Разве Иджил-Буха потерял трон Корё не из-за тех же людей, что послали это письмо?

Услышав ответный шепот Чонгура, Хайсан оглядел свою орду. Вместо того чтобы ответить на вопрос, он тихонько спросил у Тогто:

– Что с рабом Беки?

– Разместил среди багатуров.

– Хорошо, а теперь отойдите подальше. Близко никого не подпускать. Особенно Беки: если придет, не давайте ей войти, пока я не позволю.

– Есть.

Оставив командующих обмениваться любопытными взглядами, Хайсан вошел в свою юрту. Посреди нее стоял раб Беки. Стоявший подле него багатур мановением руки принца ветром унесся к орде. Когда в юрте остались лишь Хайсан и раб, воцарилась тяжелая, словно после бури, тишина. В ней шаги его высочества звучали необычайно громко. Было слышно, как он рухнул на стул, покрытый тигровой шкурой, налил себе немного вина и пригубил, раб же тем временем стоял неподвижно, словно его и вовсе не было в той юрте.

– Тебе интересно? – кивнул на письма Хайсан. Взгляд раба, прежде прикованный к ним, медленно опустился вниз. – Написано на уйгурском. Сможешь прочитать? Ну конечно, сможешь! – Подойдя к нему, принц поднес сложенные письма прямо ему к лицу. – Узнаешь бумагу? Белая и блестящая, как нефрит, – корёская бумага, которую люди Южной Сун[44] считали предметом высочайшего качества. Узнаешь? Ну конечно, узнаешь!

Досадливо встряхнув письмами, он дотла сжег их в пламени свечи, стоявшей на столе. Раб на мгновение поднял взгляд на танцующий огонь, но тотчас вновь опустил его. Когда на пол посыпались мелкие щепотки пепла, Хайсан повернулся к молодому мужчине и громко закричал:

– Знаешь только уйгурский? Нет, конечно, ты говоришь на монгольском, тюркском, персидском и китайском. Даже на языке Корё! Удивительный ты человек, Юсуф! Для раба, которого перепродавали тут и там. Тебя ведь Юсуфом звать, да? Или мне стоит, как и раньше, называть тебя Ван Лином?

Раб посмотрел на Хайсана, глаза его были пусты, словно у статуи. Принц расхохотался.

– Что? Думал, не вспомню? Уж как бы я забыл! Возлюбленного друга Иджил-Бухи.

Лин избегал смотреть ему в глаза. Словно неважно было, помнит ли его Хайсан, – тому, похоже, не по душе было иметь с ним дело. Это пуще прежнего обрадовало принца.

– Мы больше десяти лет не выделись! Когда там это было? Последний раз я видел тебя в Тэдо – вместе с Иджил-Бухой. Отвечай, Ван Лин. Нет, Юсуф.

– Это было пять лет назад.

– Значит, не повреждал ты голову, как думает Беки, – все помнишь. Пять лет… сильно ж ты изменился за это время.

Вспоминая, как Лин тенью следовал за Иджил-Бухой по Тэдо, Хайсан слегка высунул язык. Он запомнил его, потому что часто, хоть и не каждый день, встречался там с Воном. Однако принц едва узнал его подле Беки. Как только этот некогда ухоженный юноша с белоснежной кожей превратился в грязного человека со спутанными волосами и косматой бородой!

Два года назад, как раз перед тем, как его отослали из Тэдо, Хайсан ненадолго встретился с Иджил-Бухой, но Ван Лина, которому должно было находиться рядом, подле Вона не было. Тогда Хайсан в шутку спросил своего названого брата, где ж его возлюбленный. Тогда, удивленный ответом, он сильнее прочего удивился поведению наследного принца.

– Я слышал от Иджил-Бухи, что ты уже мертв.

– …

– Но как ты угодил в руки работорговцу? Заблудился?

– …

– Отпустить тебя обратно к возлюбленному? Иджил-Буха лишился трона и живет в Тэдо пленником, из-за моей двоюродной сестрицы Будашир ему приходится несладко. Отправишься утешить его?

– Мертвым некуда возвращаться.

Хайсан зловеще улыбнулся. Так и знал! Он был уверен, что все верно понял, когда признал в рабе Ван Лина: его выбросил собственный правитель. Но почему? Принц был любопытен, но не желал тратить силы на то, в чем разобраться все равно бы не смог. Вопрос не в том, что приключилось с Лином, который теперь угодил ему прямо в руки, но в том, чего Хайсан сможет добиться от него. Тот до сих пор стоял, и принц поманил его к себе и усадил на тигровые шкуры. Налив ему вдоволь вина, он поднес