Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

ватагу совсем не такое простое дело, как ему представлялось прежде. Сбыха не было, те, с кем бы ему хотелось идти в поход, вовсю занимались выбором невест, рассчитывать приходилось на самых неказистых подростков, которые до невест дорастут лишь через год-два. Да и те нужной дерзостью не обладали. Два ухватича – вот все, на что он мог рассчитывать в Бежети, не больше троих каменчан мог уговорить и Клыч. Причем не на поход в русские княжества, а хотя бы на дальнюю охоту за тарпанами. Добыть живого тарпана для скрещивания с домашними лошадьми считалось у запрудников верхом молодечества. Дважды на такую недельную охоту с пятью-шестью другими ребятами отправлялись Дарник с Клычом, но лишь однажды видели малый косяк тарпанов, и то чуткие животные не дали им приблизиться к себе. Зато ночевки в лесу у костра с выставлением ночных сторожей принесли много полезных навыков.

Во второй поход Дарник вообще решил пошутить: сказал, что не может найти дорогу назад. Надо было только видеть, как перепугались его ватажники! Ведь даже набредя на какое-либо селище, они вряд ли могли вернуться домой – как объяснить, куда им надо, если все вокруг имело лишь свои местные названия, речки были на одно лицо, а в дремучих лесах не со всякого места можно было определить стороны света. Рыбья Кровь все же вывел ватагу куда надо, но пережитый ужас напрочь оттолкнул ребят от него. Да и у самого Маланкиного сына возникло к ним довольно брезгливое чувство. Не паниковал один Клыч, догадавшись о проверке Дарника.

На следующее лето Рыбья Кровь придумал собирать тех, кого невесты отвергли в последнюю минуту. Им бежецкий вожак посулил воровской поход за невестами: не обхаживать невест, а просто похищать. То обстоятельство, что за такое могли и убить похитителей, придавало предприятию характер военной операции. Самое печальное, что их единственный поход оказался удачным, и в отличие от тарпанов двух невест им в далеком западном селище удалось украсть и благополучно ускользнуть от погони. Но эта же удача при возвращении исключила из их ватаги обоих «женихов», заставив Дарника серьезно задуматься о том, что не всякая добыча может приносить пользу.

Впрочем, остальная пятерка в восхищении от собственной дерзости не прочь была замахнуться и на воинскую службу. Дарник уже готов был тронуться в дорогу, полагая, что, двигаясь от селища к селищу, они будут обрастать другими парнями и в Корояк прибудут в количестве двадцати —тридцати человек. И если князь им откажет, то они спокойно превратятся в братство бойников – вольных людей, живущих своим мечом, о которых ему часто рассказывал Вочила. Все с ним соглашались и даже начинали активно готовиться в дорогу: запасать оружие, одежду, съестные припасы. Несколько раз они даже назначали день выхода в путь, однако именно в этот день обязательно случалось что-то непредвиденное: то кто-нибудь ногу сильно подвернет, то в чьей-то семье разразится какая напасть, то родичи категорически потребуют жениться.

С последним происходила прямо беда. Ладно бы это касалось других, а то вдруг зацепило самого вожака. Одна из каменчанок по имени Бирка стала ни с того ни с сего на Сизом Лугу заглядываться на него, Дарника, и почти в открытую просила взять ее с собой в Корояк. Рыбья Кровь не знал, что и сказать, среди вольных бойников, по слухам, тоже встречались женщины-воительницы, которые были наложницами вожаков и отличались нередко даже большей жестокостью и кровожадностью, чем бойники-мужчины. Бирка не была первой красавицей, но и последней тоже не была. И если бы не ее озорные глаза, часто посматривающие на него, он бы вообще не выделил ее из общего девичьего ряда. И велик был соблазн взять озорницу с собой, чтобы с первого дня обрести вид бывалого воина. Будь Бирка чуть посдержанней, так бы все и случилось. Но по своему недомыслию она прибегла к обычному набору девичьих ухваток. То затащит его на посиделки у костра, то вызовет на танец, то потянет купаться на пруд.

Окружающие парни и девушки все это, естественно, не оставили без внимания. Шутки, подначки, а то и насмешки открыто посыпались в адрес Рыбьей Крови. Дарник долго помалкивал, надеясь, что Бирка сама догадается, что с ним нельзя себя вести как с обычным парнем. Она же принимала его молчание за простую застенчивость, расходилась еще больше и скоро стала вызывать в своем «женихе» вместо ответного любовного чувства холодное отвращение.

Среди сложившихся парочек женихов и невест на свадебном токовище большой популярностью пользовался шуточный обмен партнерами. Когда в танцах и играх они менялись друг с другом девушками и парнями, как бы подчеркивая их достойную зависти обоюдную привлекательность, до прогулки «в рощу», разумеется, не доходило, просто всем было весело и занимательно. Еще на Сизом Лугу практиковался обмен настоящим оружием, когда дедовский шлем меняли на секиру, а защитные доспехи дяди на отцовский меч. И вот как-то раз, когда один шутник, владелец железного шлема, предложил Дарнику поменять Бирку на свою девушку, Дарник в ответ предложил поменять свою «невесту» на его шлем. Все с интересом ждали, чем закончится их розыгрыш. А закончилось тем, что Дарник просто взял шлем и ушел. Неделю специально не появлялся на Сизом Лугу, а когда появился, то обнаружил, что его избавление от глупой девушки полностью удалось: Бирка вовсю крутила любовь с владельцем шлема. Однако, выиграв в малом, он проиграл в большом: вся сизолужская молодежь смотрела на Маланкиного сына с легким презрением за его недостойный поступок – торговать женщинами у запрудников считалось последним делом. Даже Клыч, и тот не проявлял при посторонних особо дружеских чувств.

Ну что ж, будь по-вашему! Разгневанный Дарник удалился на свой Черный Камень. Здесь, в привычном одиночестве, чтобы не терять зря время, он принялся строить свои первые метательные машины, о которых прочел в ромейских свитках.

Сначала у него получился малый камнемет, который представлял собой в три раза увеличенный арбалет. На ложе он сделал широкую выемку, чтобы по нему можно было выстрелить камнем величиной с репу, а в самой выемке – канавки для трех лучных стрел. После нескольких проб десятифунтовый камень со свистом улетел прочь и в ста шагах переломил ствол молодой осины. Тремя стрелами в дальнюю цель Дарник, как ни старался, не попал, но и не огорчился – ведь они должны были лететь в толпу, а там уж непременно кого-нибудь да зацепят.

Вторым орудием стала большая пращница. Высоко между двух деревьев он установил перекладину, на которой свободно вращался длинный брус. На коротком конце бруса прикрепил большую корзину и два мешка, наполненных камнями, на