Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

– Если будет большой договор, то пожалуйста. – Насторожившись, хазарский старшой старательно подбирал слова.

– Ну что ж, тогда в ожидании большого договора нам придется занять вашу собственную крепость.

По знаку Дарника наряд быстро связали, и десятки весел дружно легли на воду. В крепости при виде быстро двинувшихся судов подумали, что глупый караван русов намерен проскочить мимо без должного досмотра, и немедленно нужные гонцы вскочили в седла, готовые предупредить Калачскую крепость, располагавшуюся ниже по течению, о таком нарушении.

Но караван не пошел мимо, а, развернувшись, устремился на приступ крепости со стороны речной глади. Ладьи пристали точно к имеющимся двум береговым подмывам, проскрежетав днищем по речному песку. Низкий береговой обрыв пришелся вровень с бортом ладьи. Залп орехами четырех камнеметов снес головы испуганных дозорных, высунувшихся над частоколом. В воздух взвились множество арканов и намертво легли на заостренные колья ограды. Десятки крепких рук потянули за арканы, часть частокола тут же накренилась и при следующем рывке опрокинулась в реку. На берег с бортов судов прыгали уже воины и лезли в проломы, к ладьям причаливали другие ладьи, с них воины переходили на берег и мчались за передовыми ватагами.

Несмотря на полную непривычность к такого рода действиям, все вышло на редкость дружно и слаженно, как не получилось бы даже после многих учений. Гарнизон Туруса почти не оказывал сопротивления. Половина воинов выскочила из гридниц в одних рубахах, не очень понимая, что надо делать. Дарнику, прыгнувшему в пролом в числе первых, больших трудов стоило остановить едва не начавшуюся было резню.

Двое убитых и семеро раненых – вот во столько обошелся дарникцам захват пограничного укрепления. Два десятка убитых и раненых и полсотни пленных – со стороны хазар. Человек тридцать успели скрыться в прибрежных камышах. Липовцев сильно разочаровали доставшиеся трофеи: полсотни лошадей, вооружение для сотни воинов и дюжина рабынь, готовивших еду и стиравших белье, – это действительно был исключительно сторожевой пост, не взымающий с торговых караванов никаких пошлин и поборов.

Дарник не сомневался, что, несмотря на сумятицу, гонцов хазары успели послать о помощи. По крайней мере, с каменной вежи на правом берегу все было прекрасно видно. Основной стан принялись разбивать рядом с Турусом – маленькая крепость на могла вместить всех липовцев. Пока ставили палатки и ограду, появились конные сотни с колесницами. Ладейщики встречали их веселыми подначками:

– Медленно тянетесь, приходится тут сражаться без вас.

Легкая победа вселила в новичков-ополченцев чувство небывалой уверенности в себе, которой отнюдь не было в их князе. Вызванный для допроса раненый турусский воевода злорадно предрекал гибель дарникскому войску: мол, не было еще, чтобы такой набег остался без должной кары. Устрашая, говорил о тысячах гурганцев, алан, горцев, наемных ромеев и русов, которые непременно обрушатся на голову дерзких липовцев. Больше всего Рыбью Кровь смутило упоминание о трех больших диремах с ромейским огнем, которые уже завтра приплывут из Калача и пожгут все их ладьи.

Вместе с Меченым Дарник отправился вдоль берега определить места для установки против дирем больших пращниц. Их внимание привлекло селище бродников в полутора верстах ниже по течению реки: белые глинобитные домики с садами, хлевами и огородами за невысоким плетнем. Стоило конному отряду приблизиться, как селище тут же опустело, даже скотины не стало, только заполошные куры и несколько разгуливающих на свободе свиней остались. Дрожащие верхушки камышей ясно указывали путь, по которому уходили легкие лодки бродников. Дарника разбирало любопытство: неужели они и коров в свои лодки взяли? Позже он узнал, что коров просто привязывали к лодкам, и они нисколько не сопротивлялись, давно приученные к таким действиям.

Селище с трех сторон окружали топкие места, поэтому оно хорошо подходило как для неожиданной атаки, так и для защиты со стороны берега, и меченцы немедленно приступили к сборке двух пращниц, а дружинники князя взялись возводить преграду из веток деревьев и кустов на единственной твердой дороге. В самом селище Дарник настрого приказал ничего не трогать, резонно полагая, что коль скоро оно снабжало съестными припасами хазар, то точно так же будет снабжать и липовский гарнизон.

Через какое-то время из камышей выбрались двое бойких старичков узнать, что именно собираются делать в их селище неожиданные пришельцы. Один из них говорил так невнятно, что другому приходилось переводить его речь.

– Погостим у вас немного, вы не возражаете? – приветливо ответил им князь.

Осмелев, старички осмотрели собираемые пращницы и все поняли.

– Хазары потом скажут, что мы вам помогали, и пожгут селище, – сказали они, вновь подступив к Дарнику.

– Так вы за хазар или все же за нас, ваших соплеменников? – развлекаясь, полюбопытствовал Рыбья Кровь.

– Вы пришли и ушли, а хазары здесь всегда, – строго отвечали старички.

К ним неожиданно присоединился вынырнувший из береговых зарослей третий бродник, молодой мужчина со строгим лицом. Это был тот самый торговец лошадьми, у которого Дарник выиграл в шахматы-затрикий дорогого аргамака. Звали его Буртым, и сейчас он не преминул напомнить словенскому военачальнику об их прежнем знакомстве:

– Цел ли твой выигрыш?

– Цел и оставлен улучшать княжеский табун.

Две улыбки и одно дружеское рукопожатие, и все мгновенно изменилось. Узнав, что Дарник намерен навсегда оставить Турусскую крепость за собой, Буртым, хорошо осведомленный о славных победах липовского героя, сейчас же ему поверил и взялся во всем помогать.

По его совету пращницы перенесли в другое место. На выходе из селища имелся невидимый с реки за камышами выступ каменистой земли с буграми и деревьями, с которого Танаис просматривался и вверх и вниз по течению. Берег здесь был усеян крупной и мелкой галькой, подходящей в качестве метательных снарядов. Даже Меченый не мог ничего возразить против переноса сюда пращниц.

Ночь прошла спокойно. Наутро войско взялось готовить Турус к обороне: чинили поврежденную ограду, укрепляли смотровые вышки, превращая их в боевые башни с камнеметами на верхней площадке, рыли ров и насыпали вал вокруг своего стана, собирали еще пять пращниц, направленных в сторону реки. Как быть с ладьями, Дарник не знал. Явившийся в Турус с дюжиной родных и двоюродных братьев, Буртым предложил у самых быстроходных судов срубить мачты и затаить их в камышах, чтобы, погнавшись за остальными ладьями, хазарские диремы подставились под внезапный удар сбоку. Так и решили сделать.

К полудню дальние дозоры сообщили о трех больших судах, идущих к Турусе снизу, чуть позже пришла весть о приближающемся с юга конном войске в черных одеждах. Это были знаменитые гурганцы, умеющие на скаку подцепить копьем женское кольцо. Про них Маланкин сын слышал еще от Вочилы, мол, в отличие от других