Фронтовая колея - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

службы время, командование тоже смотрело сквозь пальцы. Оттого и разгуливали солдаты повсюду в шортах, майках, расстёгнутых рубашках с закатанными рукавами, а то и в одних плавках. На патрулирование, правда, выходили по всей форме – в панамах, брюках, гимнастёрках, высоких ботинках-берцах. Тут уж с дисциплиной не поспоришь. Ну а на досуге чего ж не расслабиться или личными делами не заняться? Вот и кучковались все по интересам. Кто на гитаре играл, кто мышцы самодельной штангой накачивал, а кто и бельишко в ближайшем ручье стирал. Благодать!

В соответствии со здешними, несколько легкомысленными нравами и дела голландской администрации приходилось разбирать несколько необычного плана. Как, например, такое.

В три часа утра 27 октября в городок Босник из Сансапура прибыл сержант Сумантри, направлявшийся на остров Моротаи. С собой он имел багаж и крупную сумму денег. Разумеется, не своих, а казённых. По согласованию с местным командованием, сержант положил вещи и сундучок с деньгами в стоящий перед служебной конторой трейлер, с тем чтобы на следующее утро армейский джип отбуксировал его на аэродром. При этом часовых специально предупредили о повышенной бдительности в отношении находящейся там крупной суммы.

Однако, когда вечером того же дня, примерно в половине десятого, капитан NICA Уленбрук отправился проверять посты, то обнаружил, что искомый трейлер благополучно исчез. Словно испарился. Офицер сразу же поднял тревогу. Первым, разумеется, отыскали самого Сумантри. На прямой вопрос, где трейлер, сержант, не моргнув глазом, ответил:

– Да проезжал мимо артиллерийский тягач, я и попросил водителя подсобить. На место отвезти. Да вы не волнуйтесь! Всё будет в полном ажуре! Деньги и багаж для пущей сохранности я на сам тягач перегрузил. А шофера специально предупредил. Смотри, мол, большую ценность везёшь!

«Идиот? Или прикидывается?» – с тоской подумал капитан, глядя на открытое, широко улыбающееся лицо Сумантри.

Тотчас организовали широкомасштабные поиски. Тягач вскоре отыскали в расположении своей части. К счастью, шофер – американец Ярнелл – оказался честным малым. И вещи, и, что самое главное, деньги, пребывали в полной сохранности. Но откуда об этом мог знать сержант Сумантри, вот так запросто вручивший денежный ящик фактически в первые же попавшиеся руки?! Да ещё и доверительно сообщивший о его содержимом?!

– Посылают, чёрт знает кого! – в сердцах выругался майор Схермерс, когда ситуация более или менее разрешилась благополучно. – Мало того, что он язык за зубами держать не умеет, так ещё и ни единого слова по-английски не знает! О чём в штабе вообще думают?! Ведь до Моротаи иначе, чем на американских самолетах, не добраться!

Наш представитель очень смеялся, услышав об этом случае.

25.

Помимо тылового района на Биаке союзники намеревались продемонстрировать Борису свои операции ещё и в австралийской части Новой Гвинеи. (Осенний патруль лейтенанта Гоу, разумеется, был не в счёт.) Однако после взятия Маданга кампания там в основном свелась к стадии зачистки в районах, прилегающих к Аитапе и Веваку. Ничего интересного борьба с полностью изолированными очагами сопротивления противника из себя не представляла. Пускай японцы и сражались с отчаянием обречённых. Вместо этого австралийское командование предложило «наблюдателю из СССР» гораздо более заманчивую в военном отношении цель. А именно – остров Бугенвиль. Сейчас как раз начинался второй этап операции по его окончательному освобождению.

До войны Бугенвиль находился под управлением Австралии. После начала японской агрессии крошечный гарнизон острова успели эвакуировать, поэтому оккупанты высадились здесь без особых помех. И сразу же принялись деятельно обустраиваться. За короткое время своего владычества японцы построили несколько аэродромов, военно-морских баз и якорных стоянок как на самом Бугенвиле, так и на близлежащих островах. Всё это позволило им продолжить свою экспансию на юго-восток, вниз по цепи Соломоновых островов и далее до Новой Гвинеи.

В свою очередь, американцы намеревались отвоевать Бугенвиль в ходе целой серии десантных операций, направленных на нейтрализацию крупнейшей японской военной базы в Рабауле, что на острове Новая Британия. Здесь тоже имелись свои нюансы. К 1943 году Рабаул уже находился в пределах досягаемости тяжёлой авиации союзников. Занятие же Бугенвиля позволяло построить аэродром, с которого Новую Британию могли бомбить уже и лёгкие бомбардировщики под прикрытием истребителей сопровождения. Соответственно, весь остров американцам был не нужен. Хватило бы и достаточно ровной площадки, пригодной для обустройства авиабазы.

Всем этим условиям полностью соответствовала местность в районе мыса Торокина, расположенная достаточно далеко от места дислокации основных японских сил и к тому же надёжно прикрытая со стороны суши горными хребтами и труднопроходимыми джунглями, что значительно усложняло ответную реакцию противника. Так и получилось. Американцы десантировались на Бугенвиле утром 1 ноября 1943 года. Японцы предприняли сразу несколько отчаянных попыток выбить их с острова, но успехом они не увенчались. К началу нового, 1944 года, операция по «умиротворению» Рабаула перешла в свою решающую фазу. Немалую роль в ней сыграли и аэродромы, оперативно построенные на Бугенвиле. Последний раз японцы попытались положить конец их активности в марте и вновь потерпели неудачу, понеся ощутимые потери. После этого они уже не атаковали американскую базу в районе Торокины, ограничившись обороной своих аэродромов в других частях острова.

Ситуация изменилась в октябре 1944 года, когда американцы задумали высадиться на Филиппинах. Генералу Макартуру потребовались все наличные силы, поэтому операцию по окончательному освобождению Бугенвиля было решено передать австралийцам. Те с радостью согласились, поскольку горели желанием подчеркнуть свою значительную роль в продолжающейся войне. Командующий переброшенным на Бугенвиль 2-м австралийским корпусом генерал-лейтенант Сэвидж разделил остров на три сектора – северный, центральный и южный.

На севере основные боевые действия развернулись за горный хребет Цимба, препятствовавший дальнейшему продвижению на узкий полуостров Бонис, куда австралийцы намеревались вытеснить японцев. Преграда эта действительно выглядела внушительно и без всякой активной обороны – подковообразная цепь скал вулканического происхождения, крутые склоны которых поросли густой труднопроходимой растительностью, да и, в придачу, представляли собой самый натуральный лабиринт из японских окопов, землянок и огневых позиций.

Вот эту-то мощную природную крепость и намеревался взять шедший в авангарде австралийской 11-й пехотной бригады батальон 31/51 подполковника Джозефа Келли. Сформирован он был из сил местной самообороны, оттого и имел столь причудливую нумерацию. В апреле 1943 года правительство Австралии приняло решение о слиянии двух ранее существовавших милиционных батальонов штата Квинсленд – 31-го и 51-го – в один. Так на свет божий появилась новая воинская единица.

С июля 1943-го по август 1944 года пехотный батальон 31/51 нёс гарнизонную службу в Мерауке – импровизированной столице оставшейся не оккупированной японцами части Нидерландской Новой Гвинеи. За всё это время австралийцам лишь дважды довелось непосредственно столкнуться с противником.