Фронтовая колея - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

6 июля. В эти же дни командование Северного флота попыталось облегчить положение сухопутных войск путём высадки тактического десанта в тылу противника. Первоначально основной целью операции намечалась губа Титовка, глубоко врезающаяся в материк и обладающая целым рядом преимуществ. Во-первых, там имелось несколько пристаней, во-вторых – можно было достаточно быстро добраться до хорошей дороги. Да и долина одноименной реки Титовки представляла собой удобное место для ведения наступательных действий. Однако все эти плюсы перечеркивались одним, но весьма существенным минусом. От предполагаемого места высадки до позиций 52-й стрелковой дивизии предстояло пройти с боями около двадцати километров. Да и то при условии встречного удара пехотинцев. Ни у флота, ни у 52-й стрелковой дивизии сил для подобного прорыва явно недоставало. Только-только начавшиеся формироваться отряды морской пехоты, по сути, являлись плохо сколоченными соединениями моряков-добровольцев, вооруженных лишь гранатами и стрелковым оружием. Да, бились они храбро, пулям не кланялись, но и потери при этом несли огромные. 52-я стрелковая дивизия сама с трудом сдерживала натиск егерей. Какой уж тут встречный удар! По расчётам командующего 14-й армией генерал-лейтенанта Фролова, для успешной высадки в районе Титовки и вовсе требовалось порядка двух дивизий (по одной, для удара с каждой из сторон предполагаемого прорыва). Поэтому, как ни красиво выглядела операция на карте, пришлось от неё отказаться.

Тогда внимание флотского начальства переключилось на губу Большая Западная Лица. Решили высаживаться там, с последующим захватом фактории Большая Лица и облегчением положения отражавшей немецкие атаки 52-й стрелковой дивизии. Что любопытно, но план предстоящей операции разработали буквально «на коленке», в течение одного дня. Утром 5 июля капитан 1-го ранга Платонов получил соответствующий приказ, а уже в ночь на 6 июля корабли вышли в море. И здесь стоит подивиться как крайней авантюристичности, так и поистине невероятной удачливости нашего командования. Ни опыта проведения подобных операций, ни подходящих высадочных средств Северный флот ещё не имел. Довоенные учения – не в счет. Тогда войска высаживались на берег при помощи шлюпок или баркасов со стоявших на якоре транспортов или эсминцев. При почти безраздельном господстве немецкой авиации одна только мысль о таком способе десантирования выглядела сущим безумием. Не отважились наши адмиралы рисковать и крупными надводными кораблями, способными оказать существенную артиллерийскую поддержку десантникам. Конечно, данный вопрос можно рассматривать двояко. С одной стороны – да, гибель крейсера или эсминца (не говоря уже о линкоре) оказывает огромное негативное влияние на моральное состояние любой страны или нации, но с другой – корабли ведь и строят для того, чтобы они воевали, а не прятались от противника. Риск при этом неизбежен.

Так или иначе, но основная артиллерийская поддержка десанта в Западную Лицу возлагалась на сторожевой корабль «Гроза» и переделанные из рыболовецких траулеров тральщики. Перевозить десантников и доставлять их на берег предполагалось при помощи мотоботов. Также в ордере охранения шли катера типа МО («малый охотник»). Основной ударной силой собственно десанта стал находившийся в резерве 14-й армии батальон 95-го стрелкового полка, понёсший большие потери во время боёв на границе. Для его доукомплектования использовали резервную и пулеметную роту 102-го стрелкового полка и различных добровольцев. Кроме того, в качестве своеобразного усиления батальону придавалась и армейская рота сапёров с отрядом водителей, в числе которых очутился и Борис. История включения их в состав десанта достаточно любопытна.

Незадолго до начала боевых действий на Севере, близ деревни Титовка, силами заключённых строился аэродром. Там же находилось и порядка пятидесяти грузовиков, занятых на вывозке грунта и иных работах. Когда днём 29 июня через деревню хлынул неуправляемый поток отступающих красноармейцев, охрана аэродрома из числа внутренних войск НКВД до последнего пыталась сохранить вверенное им имущество. Однако видя, что панику остановить не удаётся и порядок навести некому, чекисты приказали заключенным уходить по единственной, забитой беженцами и солдатами дороге, а сами вступили в неравный бой с прорвавшимися немцами. Что интересно, но простые зэки в столь критической ситуации проявили себя лучше многих кадровых военнослужащих. Они сумели не только сами добраться до фактории Большая Лица, но и вывели туда почти все машины с аэродрома. И это по запруженной беженцами и войсками дороге! Из фактории заключенных благополучно вывезли на кораблях в Полярный, где многие из них написали заявления с просьбой об отправке на фронт в составе формирующихся в Мурманске дивизий народного ополчения.

А машины так и остались в Большой Лице. Вот после предполагаемого захвата фактории шедшие с десантом сапёры и должны были вывести их в губу Нерпичью, предварительно проложив для этого новую дорогу. Для облегчения их нелегкого труда роте и придавались собранные со всех частей 14-й армии шофёры. Причём практически все они даже не догадывались о подлинной сути нового задания. В целях обеспечения секретности, грузившимся на корабли войскам объявлялось лишь о том, что их просто перебрасывают в новое место дислокации. И только в море десантникам зачитали соответствующий приказ. Борис отнесся к нему неожиданно философски. Что ж, десант – так десант. За два дня боёв на Среднем он уже убедился, что немцев можно бить. Не так страшен чёрт, как его малюют!

4.

Корабли десантного отряда, как уже упоминалось, вышли в море в ночь на 6 июля. Сделано это было в расчете на соблюдавшуюся немцами в начале войны некоторую педантичность. Так, на Севере, даже в условиях полярного дня, их авиация вылетала на боевые задания строго с 08.00 до 20.00. В остальное время пилоты, очевидно, отдыхали. Поэтому флотское командование и распланировало операцию таким образом, чтобы погрузка войск, переход морем и высадка десанта пришлись именно на ночь. Весьма условную, впрочем.

Всего в отряде насчитывалось десять единиц. Три тральщика тащили на буксире по одному мотоботу каждый. Чуть поодаль, в ордере охранения, шли сторожевик «Гроза» и три катера МО. Поскольку машины всех крупных кораблей работали на угле, то густой чёрный дым из труб далеко разносился окрест. Однако самолетов противника в небе пока не наблюдалось.

Стоя на палубе мотобота, Борис бездумно смотрел на повисшее низко над горизонтом тусклое «ночное» солнце. Был ли он готов к предстоящему десанту? Если смотреть с чисто боевой точки зрения, то – да, с этим проблем не было. Ещё в Мурманске ему всё же пришлось сдать не положенный по штату «маузер». Зато взамен Борис умудрился выцыганить кавалерийский карабин, представлявший собой облегчённую и укороченную версию знаменитой винтовки Мосина. О смерти он старался не думать. Вообще Соколов воспринимал войну как своего рода работу, которую необходимо выполнить. Не мы же на немцев напали! А раз так,