Дочери Батавии - Стефани Кунс

Мне нравилось гулять по пляжу и плавать возле берега, но при мысли о более рискованных водных развлечениях меня бросало в дрожь и в уме сам собой возникал список всех опасностей, связанных с океаном: акулы, быстрины, ядовитые медузы…

– А для кого пишешь статью? – спросил Дрю. – Для известного журнала?

– Известного, если занимаешься наукой, – ответила я. – Называется «Университетский исторический журнал».

Дрю присвистнул.

– В таком случае мне непременно нужен будет экземплярчик.

Я не поняла, шутит он или нет.

Дрю снизил скорость и вгляделся в дисплеи на панели управления. С панелью он обращался уверенно, проворно двигая рычажки жилистыми руками.

– Извини, сложный участок. Вот здесь, – он постучал указательным пальцем по одному из дисплеев, – показана глубина, ее важно отслеживать, иначе можно наткнуться на риф.

Когда мы пролетали над островами, меня удивила их оторванность от мира, а теперь настало время поражаться их плоскому рельефу. Острова группы Валлаби возвышались над океаном, но атоллы оставались почти незаметными, возникая из-под воды лишь в последний момент, когда яхта подходила к ним вплотную.

Дрю покосился на меня.

– Как самочувствие? Не укачало?

– В порядке.

– Хорошо, – ответил он. – Скоро выйдем в открытый океан, вот это реальная проверка на прочность. Держись, будет жестко.

Не успела я ответить, как он выровнял T-образный рычаг, и яхта ринулась вперед, как бойкая скаковая лошадка, услышавшая выстрел сигнального пистолета. Мы ударялись о волны, и я в полной мере прочувствовала скорость и мощь нашего судна.

– А теперь как? – выкрикнул он. Может, мне показалось, но в его словах я услышала вызов.

– Невероятно! – прокричала я в ответ и схватилась одной рукой за поручень, а другой за шляпу. – Лучше, чем лететь на самолете!

Он снова улыбнулся.

Я не лукавила. От восторга в животе ухнуло; меня не тошнило, но, когда мы налетели на большую волну, я поняла, почему он меня предупредил. Несмотря на внушительные размеры, в громадном океане яхта казалась крошечной белой пылинкой.

С воздуха казалось, что острова находятся очень близко друг к другу, и самолет преодолел расстояние между ними за пару минут, но Дрю снова снизил скорость лишь через полчаса.

– Это Длинный остров, – сказал он, проплывая мимо узкого мыса. – Но раньше его называли Тюленьим. Если останется время, можем туда сплавать.

Через несколько минут перед нами выросли очертания острова Бикон, ближайшего к месту кораблекрушения; именно здесь произошли жестокие массовые убийства.

Внимательно глядя на дисплеи и циферблаты, Дрю замедлил ход, выключил мотор, нажал на кнопку и сбросил якорь. Загрохотала цепь, и якорь с шумным всплеском ушел под воду. Я слышала бьющиеся о борт волны, шум прибоя вдали и неустанный вой ветра, приносящий крики чаек.

– Вот он. Остров Бикон, – объявил Дрю.

Он не мог об этом знать, но в тот момент мое нутро сжалось от дурного предчувствия. Обратного пути не было.

За четыреста лет остров Бикон, похоже, не слишком изменился. Он оказался меньше, чем я думала, но все равно выглядел зловеще.

Я увидела место раскопок – нечто вроде голубого шатра и несколько пляжных зонтов, торчавших из кустов. От укрытия к укрытию сновали фигурки, такие нечеткие, что невозможно было понять, к какому веку они принадлежали, и по моей спине пробежал холодок.

5

Саския

Она опустилась на колени и убрала волосы, прилипшие к вспотевшему лбу тети Маргареты. Тетя задрожала, наклонилась к горшку и исторгла из себя желчь.

В первый же день плавания «Батавия» попала в шторм. Близ Антверпена корабль вздрогнул и остановился, наткнувшись на мель возле эстуария внутреннего моря. Его качали бушующие волны. Тогда все впервые испытали на себе морскую болезнь.

С началом прилива «Батавия» приподнялась на отмели и продолжила плавание, но тете Маргарете не полегчало. За неделю с небольшим ее лицо осунулось – она ела лишь сухари, и те маленькими кусочками. Тобиас был счастлив: за завтраком ему доставалась лишняя порция солонины с сушеными овощами и копченой селедкой.

– Может, попробовать порошки покрепче? – Тетя Маргарета стряхнула руку Саскии, вытерла рот тыльной стороной ладони и поморщилась.

– Порошков больше нет, тетя.

Маргарета простонала.

– Твой дядя говорил, что морская болезнь длится день, в худшем случае два. Так от моего желудка ничего не останется. Почему мне не становится… О Боже, только не это. – Подкатила новая волна тошноты, закончившаяся болезненным харкающим кашлем.

Саския положила руку ей на спину.

– Я схожу в амбулаторию и посоветуюсь с корабельным врачом. Пойдем со мной, Тобиас.

Упрашивать Тобиаса не пришлось. Утром тот признался: накануне плавания воображал, что будет целыми днями лазать по канатам, высматривать испанские галеоны и даже участвовать в учениях. Но корабельная жизнь оказалась намного скучнее.

– Ни с кем не разговаривайте и тут же возвращайтесь, – велела тетя Маргарета.

Тобиас пошел впереди. Миновав лабиринт узких коридоров и лестниц, они поднялись на оружейную палубу, где находилась амбулатория.

– Смотри, как похож на нашего котенка! – Тобиас наклонился и погладил худого серого полосатого кота, который терся о его ноги. Почесал ему шейку – кот довольно прищурился, и Тобиас подхватил его на руки.

– Осторожно, – сказала Саския, – вдруг он злой. И нам некогда.

Они завернули за угол, и Саския столкнулась с мужчиной, который быстро шагал навстречу. Удар сбил ее с ног, и она растянулась на палубе.

– Смотрите, куда идете, дамочка! – рявкнул незнакомец и навис над ней, нахмурив темные брови. Он даже не протянул ей руку.

Саския поднялась, пригладила юбки, проверила, не сбился ли чепец. В ушах гневно пульсировала кровь.

Мужчина уставился на Тобиаса.

– На твоем месте я бы не трогал эту зверюгу. Она дикая и наверняка блохастая.

Кот возмущенно замяукал, вырвался из рук Тобиаса и серой пулей метнулся прочь.

Мужчина повернулся к Саскии.

– В этих узких коридорах надо быть осторожнее. Другой на моем месте мог бы оказаться менее терпимым.

– А может, более вежливым, – парировала Саския, сделав упор на последнем слове.

– Ты что, злишься? – спросил Тобиас. – У тебя щеки покраснели.

– Нам пора, – выпалила она, обогнала его и глубоко вздохнула. – Амбулатория работает не круглосуточно.

В такой шторм посетителей у корабельного врача оказалось немного. Он обрабатывал глубокую рану на плече матроса – тот, стиснув зубы, стонал: на кораблях Ост-Индской компании действовал строгий запрет на нецензурную брань. Саския заметила, что у врача очень большие и ловкие руки, совсем как были у pappie[7].

Когда подошла их очередь, Тобиас представился. Он никогда не лез за словом в карман.

– Меня зовут Тобиас Берендс, а это моя кузина Саския Питерс.

– Рад знакомству, юный