«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

скрепя сердце. — Он невесело усмехнулся. — Боюсь, что, когда нам предъявят столь тяжкие обвинения, такая линия защиты нам мало поможет. Нет, всех нас повесят, не знаю только, вместе или порознь. Американское правительство сочтет это подрывной деятельностью, а нас — ирредентистами-конфедератами, которые уничтожили всю их общественную систему. Геноцид культуры — так, кажется, сейчас называют подобные вещи? Черные решат, что это из-за нас они лишены своих прирожденных прав. Зеленые сочтут, что это мы поощряли демона технологии. Да что говорить, список наших врагов окажется изрядным.

— И никому не придет в голову нас хоть за что-нибудь поблагодарить, — сказал Кеннисон с недовольной гримасой. — Мы же не можем отвечать за каждый каприз истории. Назовите хоть одного политика или социального реформатора, бизнесмена или революционера, который не пытался бы сделать то, что сделали мы? Да, наши возможности и даже наши замыслы не могли не быть ограниченными. И все же мы добились большего, чем все остальные, потому что наши методы эффективнее.

— Вы никого не сможете переубедить, брат Кеннисон. Кто возьмет на себя труд как следует вдуматься, тщательно изучить вопрос? Нет, мы просто обогащали себя за счет остальных. Вот и все, что о нас будут думать.

— Я ни разу не слышал, чтобы вы отрекались от плодов наших трудов.

Руис снова пожал плечами.

— Но я никогда не говорил, что руки у меня чисты.

Он поднес руки к глазам и вгляделся в них, как будто ожидал увидеть на них кровь. Потом со вздохом спросил:

— Что вы намерены предпринять теперь? Действовать по плану, который придумала сестра Пейдж? Втереть очки публике? Устроить потемкинские деревни?

Кеннисон на мгновение ощутил досаду: его план теперь уже назывался планом сестры Пейдж. Однако он не дал воли своим чувствам. Когда-нибудь настанет время свести счеты, но не сейчас и не с Руисом — он всего-навсего посредник. А когда это время настанет, все будет тщательно взвешено. Никаких поспешных решений, порожденных минутной досадой.

— Мы с Пейдж говорили об этом с неделю назад, — сказал он. — Мне показалось, что придумано неплохо.

Руис скривился.

— Лучше встретить смерть на людях, чем быть убитым из-за угла, а, amigo? — Он покачал головой. — Нет, меня это не прельщает. Это не для меня.

— А что намерены предпринять вы, sen'or? — спросил Кеннисон, прищурившись.

Руис поджал губы и принялся разглядывать тяжелый резной перстень на пальце левой руки.

— Sen'or, — ответил он после долгой паузы, — мой род живет в этой стране уже триста лет. Мы были rancheros[38] на просторах Аризоны и Нью-Мексико задолго до того, как пришли англичане. Позже мы поддерживали американцев, потому что от caudillos[39] из Мехико не видели ничего хорошего, а всю торговлю вели с пришельцами с Востока, которые так же, как и мы, осваивали эти места. Мы даже смогли удержать большую часть своих владений во время земельных междоусобиц, потому что наши vaqueros[40] лучше умели стрелять, чем наемники англичан. Мы глубоко привязаны к этим местам. К этим бесплодным пустыням, к этим mesas и can'ons[41]. Я слишком давно там не был. Может быть, пора мне бросить все дела и удалиться к себе на ранчо.

Кеннисон покачал головой.

— На своем ранчо вы будете не в большей безопасности, чем была сестра Вейл у себя в особняке.

Руис улыбнулся.

— Нет, в большей, Дэн! — Кеннисон вздрогнул: он не ожидал, что Руис может назвать его по имени. — В большей! Потому что меня зовут не Бенедикт Руис. Я никогда не носил такого имени. Видите ли, когда я вступил в Общество, я не был таким оптимистом, как все вы, и не верил, что наша тайна может быть сохранена. Мое подлинное имя не было занесено в нашу базу данных, оно так и осталось нераскрытым после того, что сделала Сара Бомонт. — Он широко развел руками. — Так что я в безопасности. Я могу вернуться домой, чтобы доживать там остаток жизни. — Лицо его потемнело. — И познавать самого себя.

Кеннисон не знал, сердиться или радоваться. С одной стороны, ясно, что в Совете у него станет одним противником меньше. С другой, Руис окажется вне пределов досягаемости Общества. Как в свое время Куинн.

«Интересно, много ли еще членов Общества проявило такую же предусмотрительность, как брат Руис, не введя в базу данных свое подлинное имя? В каком-то смысле мне будет не хватать этого старого прохвоста. Вот такие предусмотрительные люди и нужны будут мне в Совете. Но что, если слишком многие из нас исчезнут так же внезапно, как Руис? Не вызовет ли это подозрений?»

— Бенедикт… — начал он.

Руис уже встал с кресла, собираясь уходить, но остановился.

— Да?

— Наш корабль дал течь, но он еще не тонет. Большинство из нас не станет спасаться бегством, а постарается сделать все, что можно. И чтобы не подвергать опасности тех, кто останется, «Бенедикт Руис» должен исчезнуть, не вызвав никаких вопросов. Вы меня понимаете? Для публики «Руис» должен умереть. Вы обязаны это сделать ради братьев и сестер, которых вы покидаете.

Руис некоторое время пристально смотрел на него, закусив губу. По-видимому, скрытый смысл слов Кеннисона его не смутил.

— Да, пожалуй, — согласился он нехотя. — Я понимаю. Что вы предлагаете?

Кеннисон секунду подумал. Не-надо ничего слишком мудреного. Чем сложнее план, тем больше шансов, что он окажется неудачным.

— Когда соберетесь покинуть Сан-Диего, отправьтесь на яхте и упадите за борт где-нибудь в открытом море. Утоните. Вы можете это устроить?

Руис, подумав, кивнул.

— Да. Есть люди, которым я доверяю. Люди, тесно связанные корнями с моим родом. Они могут устроить все как надо и потом вернуться. Я… — Он осекся и наклонил голову набок, прислушиваясь. Потом быстро подошел к двери и распахнул её. Там никого не было. — Кто еще сейчас в доме? — резко спросил он.

— Только мои служащие. А что?

— Мне показалось, что я слышал какой-то шорох за дверью. Как будто кто-то подслушивал. Вы им доверяете? Вашим служащим?

Кеннисон обиженно кивнул.

— Я готов доверить им свою жизнь.

Руис тоже кивнул и улыбнулся.

— Может быть, и придется, брат. Может быть, и придется.

⠀⠀

— Тайная Шестерка, — сказал Норрис Босуорт.

Ред Мелоун, подняв брови, посмотрел сначала на Умника, потом на Уолтера Половски. Он заложил пальцем книгу, которую читал, и спросил:

— О чем он говорит, Уолт?

Половски пожал плечами.

— Пойдем пройдемся.

Ред захлопнул книгу.

— Хорошо.

Он встал и протянул книгу библиотекарю. Половски взглянул на обложку.

— Освежаешь в памяти устав, брат Мелоун?

— Время от времени полезно