Я больше так не буду - Евгения Владимировна Потапова

Евгения Потапова

Я больше так не буду

Глава 1 Синяя яма

Инка очнулась, сидя за грязным, воняющим столом, сжимая граненый стакан в руке. Ее мутило, голова кружилась, было тошно и дурно. Она оглядела мутным взглядом кухню и ужаснулась. Полы, подоконник, поверхности кухонных шкафов были покрыты ровным слоем мусора, грязи, бычков, пищевых отходов. На столе стояла разнокалиберная щербатая посуда с засохшими остатками еды и разноцветной плесени. Она напугалась, словно ребенок, который попал в ужасное место и не понимал, что тут происходит. Организм требовал пить и выпить. Инка трясущимися руками поднесла граненый стакан к потрескавшимся и пересохшим губам. Стекло выстукивало чечетку на ее зубах, кое-как она смогла опрокинуть его в рот. Однако стакан был пуст, только со дна пованивал каким-то пойлом. Женщина застонала и стала обшаривать взглядом поверхности, чтобы найти хоть что-то. Бутылка, стоящая на столе, была пустой. Она швырнула ее в угол. Попыталась подняться, опираясь об столешницу, но колченогий стол не выдержал ее напора и перевернулся вместе с ней, обрушив на больное тело и голову всю имеющуюся на нем посуду. Инка лежала на полу под осколками, и ее мутило, хотелось пить, и не было сил встать. Она разглядывала стены и потолок, которые несколько десятков лет не знали ремонта, воды и тряпки. Как она здесь очутилась? Сколько времени провела здесь? Ужас происходящего периодически накрывал ее, ей было стыдно, что она лежит в этой жуткой квартире. — Бежать, нужно бежать отсюда, — пронеслось у нее в голове. — Но сначала надо что-нибудь выпить. Кое-как Инка поднялась с пола. В заваленной посудой, очистками, объедками и мусором раковине нашла бокал с отбитой ручкой. Как могла сполоснула его и принялась жадно пить теплую, пахнущую хлоркой воду. Один, второй, третий, четвертый, она никак не могла напиться. Тут же ее вывернуло той самой водой в грязную раковину. Инку била мелкая дрожь, её знобило, руки ходили ходуном. Выпила еще один стакан воды и побрела по коридору в поисках выхода. Заглянула в комнату. Оттуда доносилась какая-то возня. На раздолбанном, разложенном диване валялась ее подружка Ленка и громко храпела. Нижняя часть ее отекшего тулова была заголена, и около него возились два каких-то голых мужичка. Они старались, пыхтели, толкали друг друга, но ничего не выходило. Один из них увидал Инку и кинулся к ней. — О, Иннусь, красотка, проснулась, идем к нам, поможешь. Бежал он к ней с распростертыми объятьями, тряся вялым отростком. Споткнулся об какие-то тряпки, валяющиеся на полу, упал, заматерился и громко заржал. У Инки в голове смех отозвался набатом и ударил ей больно по кумполу. От увиденного и головной боли ее снова стошнило. Тряпки, на которых валялся голый собутыльник, зашевелились и начали орать дурным голосом. Инка шарахнулась в коридор и пулей выскочила в подъезд. Здесь тоже воняло всякими миазмами. Бежать, бежать, бежать — пульсировало у нее в голове. Она старалась двигаться быстрей, но в ее состоянии это было невозможно. Несколько раз по дороге ее выворачивало в близлежащих кустах. Она падала, лежала, потом вставала и снова ползла в сторону своего дома. Наконец Инка добралась до нужного подъезда. Ключа у нее не было, и она просто стояла, прижавшись лбом к косяку, и ждала, когда кто-нибудь откроет. Подошла соседка, покосилась на Инку, что-то ей сказала и попыталась закрыть перед ее носом дверь. Но Инку не проведешь, она сильная и хитрая, просто упала в тамбур и что-то промычала нечленораздельное. Женщина плюнула на нее, обозвала алкашкой и пошла к себе домой. Инка забылась коротким сном, лежа на полу. Очнулась от того, что ее кто-то легонько пинал в спину. — Чего разлеглась, пошла вон, алкашня, — бранилась уборщица. — Я тут живу, — пролепетала Инка ватным языком. Кинулась к ведру и стала с жадностью, как собака, пить из него. — Вот дура-то, — всплеснула руками уборщица и оттолкнула ее от ведра. — Там же с хлоркой, отравишься еще. На вот, водички хлебни. Протянула ей полторашку с водой. Инка залпом осушила половину. Поблагодарила тетку за заботу, та только махнула на нее рукой. По стенке поднялась и побрела наверх, держась за перила и стены. Несколько раз она падала, и тогда ползла на четвереньках. Перед знакомой дверью силы покинули ее, и она прилегла еще отдохнуть. Надо подняться, надо подняться, уговаривала она себя. Кое-как поднялась и нажала на звонок. За дверью долго не отзывались, Инке казалось, что прошла целая вечность. — Кто там? — спросил женский голос. — Мама, это я, — ответила Инка хриплым голосом. Дверь распахнулась, на нее смотрела женщина пятидесяти лет, пристально всматривалась, с горечью и отвращением. — Мам, я больше так не буду, — просипела Инка и уже хотела войти. — Нет у меня больше дочери, проваливай, алкашка, — крикнула женщина и захлопнула дверь перед ее носом. От сквозняка Инка упала на пол. — Я больше так не буду, — зарыдала она. — Я больше так не буду, — стенала она на весь подъезд. Она свернулась комочком и все повторяла: «Я больше так не буду. Я больше так не буду». Сколько так она провалялась в подъезде и проревела, неизвестно. Дверь открыла соседка напротив. — И долго ты тут выть будешь? — строго спросила она. — Весь подъезд перебаламутила. — Я больше так не буду, — скулила Инка. — Совсем дурная, на полу в подъезде валяться? Ползи сюда. Инка встала на четвереньки, но подняться так и не смогла, не хватило сил. Она так и поползла к соседке на четырех точках. Переползла через порог и там же и упала. Женщина закрыла дверь, принесла тазик, воду в бутылке, стакан с какой-то жидкостью. Сунула его в руки Инке. — Пей, — велела она. — Это что? — не поняла Иннка. — Она еще спрашивает, — хмыкнула соседка. — Лекарство. Инка опрокинула в себя неприятную солоноватую жидкость. — Теть Таня, я так больше не буду, — вытерла она слезы и сопли с лица рукой. — Я тебе верю, — кивнула женщина и забрала у нее стакан. Инка забылась тяжелым кошмарным сном прямо около порога. Очнулась в полной темноте незнамо где. Рядом кто-то привалился теплым боком и храпел. Инка аккуратно потрогала, бок был завернут в шубу и начал ворчать. Снова хотелось пить. Она никак не могла вспомнить, где находится. — Чего так темно-то, — просипела она. Где-то вдалеке замаячил огонек. — Очухалась? — спросил женский голос. — Свет вырубили, вот и темно. — Где я? — Совсем ничего не помнишь? Ты тут под