Кто не спрятался, я не виновата - Варвара Александровна Шестакова

первый раз на заполнившиеся парты. «Но что такое средних лет?» – бросился в голове вопрос вдогонку. Вопрос возраста сейчас все больше и больше размывается. Если так считать, то уже и я женщина средних лет? Ну ведь нет же. Хаотичность мыслей, внезапно возникшая в ее голове, заставила ее виновато улыбнуться.

Все уселись по местам, достали тетрадки. Начался урок, они принялись знакомиться и рассказывать о себе.

Нет, конечно, ее обобщение было ошибочно. Поближе узнав учеников, Светлана поняла, что это были люди разных возрастов – от тридцати до пятидесяти, разных профессий, интересов и вероисповеданий, разных когда-то целей и возможностей. Но теперь война, страх, интерес и стремление к новой жизни привели их сюда, в Русский дом, или Храм русского языка и культуры, где при поддержке консульства были организованы курсы французского языка для эмигрантов.

Она с первых же минут ощутила приятное легкое чувство власти, так вдруг случайно свалившейся ей в руки. Теперь всех их она будет видеть дважды в неделю, как добрая воспитательница будет учить их ходить по извилистым тропинкам французского, как терпеливый психотерапевт выслушивает их свершившееся и запланированное, их страхи и мечты, надежды и разочарования.

Девяносто минут урока стремительно пролетели. Радость распирала ее грудь, когда Светлана прощалась с учениками и запирала дверь кабинета. «Вот и все, вот и свершилось, – говорила она себе. – А ты так боялась».

3

– Вы с Мартином все еще планируете детей?

– Мы с Мартином? – переспросила Люсьен почти равнодушно. – Я ушла от него четыре месяца назад.

– Четыре месяца? Послушай, Люсьен, – врач смотрела на нее с материнским теплом, каждое ее слово выдувалось теплым паром и окутывало ее голые раскинутые ноги, словно в русской парной, – после того случая, что произошел как раз, вероятно, четыре месяца назад… – Клара упорно избегала слово «выкидыш» и тщательно подбирала слова: – В общем, ничего страшного, тебе просто нужно отдохнуть и поправить гормональный фон. И вообще побереги себя, ты же захочешь иметь детей в будущем.

– В будущем? – усмехнулась Люсьен. – Я живу со странным ощущением, будто никакого будущего нет и в помине. Мир как будто сошел с ума. Когда читаешь эти новости…

– Вот и не читай! – прервала ее врач, отправляя колбочки с только что взятыми анализами в белый чемоданчик. – Ты же прекрасно знаешь, как создаются эти новости.

– Знаю, мне ли не знать, но лишь они позволяют мне окончательно не потерять связь с реальностью.

– В твои-то годы так грустить, – улыбнулась врач, – вот держи, это рецепт таблеток, две недели утром по одной таблетке. И еще! Послушай мой совет, возьми-ка себе хорошую книгу на осень. Что-нибудь теплое, согревающее, как раз подальше от нашей реальности. Поверь мне, она не стоит того, чтобы за нее так цепляться.

«Прекрасная все-таки у меня гинеколог, – думала Люсьен, выйдя из клиники. – Кто еще посоветует чтение в качестве лекарства».

Ноги несли ее по мостовой. Она не любила откладывать дела в дальний ящик, тем более что в ее маленькой квартире и не было свободного ящика.

Она забежала в аптеку, сунула в окошко рецепт, забрала розовую упаковку пилюль. И бежала дальше. Сухая листва приятно хрустела под ногами – коммунальщики опять объявили забастовку, поэтому листья засыпали тротуары и не было видно ни кусочка асфальта, словно осень скинула с себя огромное желтое пальто, а следом и желтое платье и теперь стыдливо пряталась за голыми деревьями.

Перед глазами возник “Shakespeare and Company”[3]. Самое то. «Второе лекарство продадут без рецепта», подумала она и зашла в магазин.

Люсьен прошла мимо полок с английской и французской литературой, почти не глядя на разнообразие обложек, и оказалась прямо перед небольшим стеллажом литературы на русском языке.

Ярко синий корешок, тесно придавленный по бокам, сразу поймал ее взгляд, она с трудом вытащила книгу.

Чернышевский «ЧТО ДЕЛАТЬ».

Если хочешь узнать, как жить дальше, к гадалке не ходи, сходи в книжный магазин. Так было и в этот раз. Единственный экземпляр, еще и на русском. Она жадно вцепилась в него, словно кто-то собирался его отнять.

В университете на Чернышевского были выделены целые две недели, но она так и не успела его прочитать. Русская литература шла спецкурсом. В те годы время бежало со скоростью света, едва поспевай за ним. Зато сейчас, спустя столько лет, можно наконец заземлиться и узнать, что снилось Вере Павловне. Судя по тому, как склеились страницы, этот роман никто никогда не брал в руки. Люсьен с наслаждением первооткрывателя принялась пролистывать Чернышевского, как вдруг мужской голос окликнул ее:

– Извините, вы говорите по-русски? Не могли бы вы мне помочь?

Она оторвала взгляд от книги и чуть не выронила ее от неожиданности.

4

После переезда в Париж Андрей почти не бывал дома. Дома – то есть теперь в парижской квартире, которую так тщательно выбирала Элен. Работа поглотила его целиком, почти не оставив времени на пустые размышления и почти детские фантазии. Он обустраивал офис, проводил собеседования с сотрудниками, придумывал пути поставки из России драгоценных камней. Политические проблемы усложняли ведение бизнеса. Но в целом дела шли быстрее и проще, чем он думал. Безумная мысль, иногда залетавшая дикой птицей в его голову, мысль о том, что ОНА где-то рядом (Париж не такой уж и большой город), грела и пугала одновременно.

Однажды за завтраком он нервно листал новостную ленту в телефоне, что уже стало дурной утренней привычкой. Элен стояла к нему спиной и медленно помешивала кофе на плите.

– Андрей, – она выдернула его из размышлений о растущем курсе, – рядом с твоим офисом должен быть какой-то крупный книжный магазин. По крайней мере он обозначен на карте. Загляни, пожалуйста, мне нужен франко-русский словарь.

– Зачем тебе словарь? – удивился Андрей. – У тебя же словарь в телефоне, спроси Гугл.

– Нет, мне нужен именно бумажный, именно книга. – Элен обернулась к нему, облизывая ложку. – Я так лучше запоминаю. Совсем идеально – иллюстрированный. – Чтобы вот так.

И она показала рукой плавные перелистывающие движения.

Своей преимущественно визуальной памятью она объясняла стремление облечь все вокруг в материальную форму. Уж он-то знал ее. Она просто любила вещи. Особенно красивые вещи. Красивые книги с красивыми картинками в красивых обложках стояли на красивых полках в их красивой питерской квартире. Он помнил это как дважды два.

– Закажи его онлайн ну, или сбегай днем, прогуляйся, – отмахнулся он.

– Зайди, пожалуйста, я не хочу опять воевать с доставкой, как в прошлый раз, вечно их не дождаться. А в книжных лавках,