Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев

class="p1">Я около двух часов гуляю по городу, размышляя о батле, о дебатах, споре и конфликте. О том, что делает слово самым опасным оружием.

– Даник…

О том, что оно убило и убивает миллионы. О том, что оно рушит семьи. О том, что человек может узнать о тысяче людей, погибших в катастрофе, и ему будет больно. Но если любимый человек скажет, что больше его не любит, это обернется еще большей катастрофой. Отсюда вывод: важны не столько слова, сколько то, кто их произносит.

– Тут ступеньки. Я не могу подняться…

И что иногда дети ничего не понимают. Иногда дети просто прячутся под кроваткой, когда слышат крики. Когда слышат мамин плач в подъезде. Просьбы о помощи. Когда боятся просто выйти.

– Даник. Принеси маме телефон.

Потому что за дверью не ссора, не скандал, и даже не мама, которую толкнул папа со ступенек. За дверью что-то другое, страшное, злобное. Там, в темноте подъезда, над стонущей мамой стоит правда – что больше не будет как раньше. Мама будет другой, и папа будет другим.

– Не бойся, любимый. Со мной все хорошо. Ты просто выйди ко мне. Принеси…

Не выйду. Дома все хорошо. Вокруг меня игрушки. По телевизору мультик, где мальчик собирает в корзинку любимые воспоминания. На столе хлопья, в которые можно даже не добавлять молоко, потому что папа по секрету от мамы разрешил. Сказал, что прикроет, и подмигнул!

– Это ничего. Помоги маме.

И мама тоже.

Она будет лежать и просить о помощи. Просить телефон. Просить меня, не соседей. Тихо, чтобы никто не узнал. Ведь будет ужасно стыдно. Как так, наш писатель Дима – и сделать такое со своей женой? Но я тоже хочу не знать. Я не хочу знать, что там, за дверью. И поэтому закрываю уши, мотаю головой и случайно много раз бьюсь об кроватку затылком. В мультиках это так работает. Стукнешься головой, и улетит все плохое через ушки-ватрушки с чирикающими птичками! А с кроваткой ничего не станет. Она твердая. Я узнавал. Она из бука. Такие не ломаются об головы детей.

– Даник. Солнце. Тут ступеньки.

Я не вижу. Даник. Я не слышу. Солнце. Я не знаю. Ступеньки. Что за дверью. Принеси мамочке телефон.

Трус! Трус! Трус! Открой дверь! Спустись по ступенькам! Дай ей телефон!

– Даник. С этого дня мы с тобой будем учить стихи.

– Почему стихи, Дима?

– Говорил с коллегой. Он сказал, что хорошо усваиваются.

Шепотом. Секретничают. Но я все слышу. Я все понимаю. Просто пока не говорю. Но они не знают, что я не глупенький. Я умный. Я давно уже все про них понимаю. Про то, что любят друг друга так сильно, что даже в мультиках так никто никого не любит.

– Он же не…

– Ничего, Лен. В стихах есть ритм. Это самое главное. Ну, слушай. «Думал. О жизни. Все. Я знаю. Но встретил. Вас. И вмиг. Пропал». Восемь пальцев. Поняла?

– Поняла, но не используй то, что посвятил мне, в своих экспериментах над сыном.

– Не буду. Итак, Даник. Оставь пока нашего драконоборца. Да, положи его на стол. Смотри. В стихах есть звук. Музыка. Ты же любишь музыку?

Я киваю.

– Дук. Дук. Дук.

Бьюсь затылком я о бук.

– Будем учить стихи.

Что за дверью, посмотри.

– Мама сказала, что ты боишься больших драконов с огнем из пасти. Сейчас я что-нибудь придумаю. Попробуем на примере. Смотри…

Возьмись за ручку двери!

– «Я иду на битву с драконом». А? Как тебе? Я иду на битву с драконом… Как твой драконоборец даже? «Я обязан его победить!»

По ступенькам вниз беги!

– «Мне не надо его престола».

Подними свою маму с пола.

– «Лишь бы голову с плеч отрубить!»

Я больше не хочу жить.

– Ну как, нравится?

Я киваю.

– А теперь все вместе. «Я иду на битву с драконом. Я обязан его победить. Мне не надо его престола. Лишь бы голову с плеч отрубить!» Круто?

Ступеньки. Ступеньки. Ступеньки. Везде ступеньки. Вверх и вниз.

Сверху хочу. Снизу хочу.

Обмануть тебя, мой Даник, хочу.

– Даник, круто?

Киваю.

– Ну, спасибо. Идеальный стих. Будешь учить сына головы отрубать. И вырастет он у нас кем?

– Как кем? Победителем драконов!

Он хватает меня и щекочет. Я смеюсь.

– Победитель драконов! Так, что за победитель без меча?!

Он вставляет мне в руку линейку. Я сжимаю меч.

– С этого дня мы будем с тобой играть в рифму. Игра в рифму – хорошо звучит. Мы начнем с простого. Не спеша. Да?

…

– Да.

– Лена! Лена!

– Что?! Что?!

– Он сказал «да»!

– Не шути так, Дима.

– Сказал!

– Может, тебе показалось?

– Он сказал! Я клянусь тебе! Я спросил его, и он ответил!

Я будто на глазах у них подрос.

Но через год возник вопрос:

Что за дверью? Кто там плачет?

Кто по ступенькам трусливо вниз скачет?

А кто же плачет, недвижно лежит?

И кто под кроваткой головкой стучит?

Где ж драконов победитель, когда он нам нужен?

Вернется однажды, и все он разруш…

– Привет.

Я оглядываюсь. Даша меня нагоняет. Вытираю глаза. Она смотрит на меня. Она все понимает, даже если не понимает.

– Оказывается, ты и без наушников не слышишь, – то ли шутит, то ли утверждает она. – Вот.

В ее руках наушники. Протягивает, забираю, изучаю. И правда мои.

– Вчера ребята нашли. Сфоткали в чат. Ты там не сидишь вроде. Я забрала. И зарядила, если ты… вдруг…

– Спасибо. Подарок на день рождения.

– У тебя сегодня день рождения?

– Да.

– Поздравляю.

– Спасибо.

– Как будешь…

– Не буду, – перебиваю я слишком быстро. Замолкаю. А потом говорю: – Плохие… ну, воспоминания. Так что не праздную. Но спасибо за наушники.

– А у меня через неделю.

– Шестнадцать?.. – уточняю я аккуратно. Вспомнив, что она и Владик младше нас на год. А Карина, пропустившая год после смерти отца, старше.

– Ага. Не забудь поздравить, – строго говорит она. Я киваю.

Вдалеке становятся видны ворота, через которые мы попадем на территорию школы, обойдем ее, затем пересечем футбольную площадку и попадем в спортзал, где все надеются, что мы с Джамалом сразимся. С Джамалом, который знал и молчал.

– Готов?

Я молчу.

– Знаешь…

– Знаешь…

Мы оба осекаемся.

– Ты первый, – говорит она.

– Ничего. Я просто хотел сказать, что столько раз за эти дни ловил себя на мысли, что ты была права. Во многом. Если не во всем вообще.

Она просто кивает. Ловко